Книга Чужие дети, страница 6 – Лина Коваль

— Конечно, — закатываю глаза. — Я регулярно проверяюсь, не переживай.

— Мам, выключай препода, ты не в Щуке. — Генри, с шумом выдвинув стул, садится за стол. — А где Анка? — спрашивает про сестру.

— Она немного опоздает, — сообщаю, так как успела позвонить ей еще из комнаты. — У нее какие-то проблемы на озвучке.

— Никакие проблемы не могут быть важнее ужина со своей семьей, — возражает мама. — Лиечка, девочка, пойдем, я отведу тебя к Инге Матвеевне, она тебя накормит.

— Если хочешь, можешь остаться здесь, — предлагаю дочке, но она с энтузиазмом хватает бабушку за руку.

— Вы насовсем? — спрашивает отец, как только мы остаемся в столовой втроем.

— Сложно сказать, — отстраненно отвечаю и хватаю со стола графин.

Нервничаю — жуть.

— Она… собирается взять роль Шуваловой, — сдает меня Генри без зазрения совести.

Я бросаю на брата злой взгляд и прикусываю губу. Откуда только узнал? Сташевский рассказал?

— Глупости, — машет рукой отец, будто отгоняет надоедливую муху. — Во-первых, об экранизации биографии Анны Николаевны у нас никто разрешения не спрашивал. Во-вторых, ты ведь знаешь, кто там руководит процессом?

— Уже знаю, — сосредоточенно киваю. — Генри шутит, папуль. Я еще ничего не решила.

Мои щеки под пристальным, проницательным взглядом начинают пылать.

— Я дам тебе роль в театре, Катя. И еще ожидаю, когда министерство одобрит бюджет на вторую часть «Старинной саги». Там у тебя тоже будет гарантированная работа. В тени не останешься…

— Спасибо, — опускаю голову.

Это все не то, но отказываться от проектов не спешу. Работать я люблю и всегда отдаюсь процессу рьяно, с душой, только вот предложений пока немного. Не знаю уж, что тому виной: мое пугающее всех режиссеров происхождение, раннее материнство или недостаток таланта, в котором всегда сомневаюсь.

Быть ребенком выдающихся, успешных родителей сложно, а когда каждый твой предок — огромная культурная глыба, сложнее вдвойне.

— Времена сейчас непростые, — говорит отец уже за ужином. — Особенно для нас, ремесленников, кругом одни коммерсанты. И фильмы снимают такие же… Мелкие, пластилиновые…

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю с интересом.

Как же мне не хватало этих бесед!..

— Все должно быть удобным: от смыслов до героев, — раздраженно произносит отец.

— Удобные герои?

— А как еще? Федор Михайлович[1] написал целый роман об убийце. Он не симпатизировал Раскольникову, не относился к нему с пиететом или с жалостью, но… он показал его жизнь как главного героя. Пусть и неположительного. Сейчас же запрос только на правильных героев, рафинированных.

— Почему же? — как обычно вступает в спор с отцом Генри. — А онлайн-кинотеатры, отец? Они ведь снимают сериалы про убийц, серийных маньяков.

— Ужасный бред, — отец страшно злится и шумно дышит. — Кем они их показывают?.. Симпатичными мерзавцами? Занимаются сексуализацией зла, снимая в этом амплуа красавцев? Отзеркаливают их жестокость тяжелым детством?.. Я о другом: всем важно удобное, а не настоящее. Высокая культура превратилась в культуру отмены, когда авторы, сценаристы и режиссеры вынуждены извиняться за отрицательных героев. А ведь, если сделать их основными и правильно расставить акценты, зритель все поймет сам… В этом и была сила воспитания искусством!..