Книга Чужие дети, страница 109 – Лина Коваль

Когда мы остаемся одни, поправляю лацкан пиджака и тихонько интересуюсь:

— А где Микелла, Арман? Ты говорил, водитель ее заберет. Они опаздывают?

Для нее у меня заготовлен подарок и, если честно, я сильно волнуюсь. Достав телефон из внутреннего кармана, он кивает.

— Сейчас, Катя. Я ему позвоню, — отходит.

Сделав глоток белого сухого вина, наблюдаю, как с другого конца зала ко мне тут же направляется Адам. В его руке стакан. Кажется, с соком.

— Отличный получился праздник, — озирается по сторонам, кивая кому-то из знакомых.

— Да. Спасибо тебе, — тоже на него не смотрю.

Неловкий, вежливый разговор когда-то близких людей угнетает.

— И тебе спасибо. — усмехается. — За организацию. Лия вроде как довольна.

— Это было несложно. Я выбрала хороших подрядчиков. Все — от напитков до службы охраны организовали они.

— Ладно… — перебивает. Светло-голубые глаза становятся почти прозрачными, когда наконец-то возвращаются к моему лицу. — Хочу с тобой поговорить, Катя. Давай отойдем?..

Мой бокал с вином отправляется обратно — на фуршетный стол.

Я соглашаюсь на просьбу Адама о разговоре, бросаю внимательные взгляды на Армана, разговаривающего по телефону, и скучающую в сторонке Асю, и мы направляемся к двери на террасу.

Попутно я здороваюсь со Стефаном, который отвешивает мне очередной, веселый комплимент, тепло обнимаю Жору Сташевского. Он, в свою очередь, обменивается с Варшавским странными взглядами.

Напоследок заверяю Ариэллу, нашего организатора, что все более чем в порядке. По-моему, праздник удался. Во всяком случае, дети довольны. Это главное.

На террасе тепло, солнечно и нестерпимо пахнет весной.

— О чем ты хотел поговорить? — разворачиваюсь к Адаму, и одной рукой придерживаю прядь у лица, а другой — подол шелкового платья от сильных порывов ветра.

— Твои родители решили не присутствовать. Из-за меня?..

— Нет, ты здесь ни при чем. Мы отметим позже, в Шувалово.

— Ясно.

Адам подходит к перилам, с высоты двенадцатого этажа смотрит на величавую Москву, и, сдвинув полы пиджака в стороны, забрасывает руки в карманы брюк.

— Как твои дела, Катя? — интересуется с нажимом.

— Все хорошо.

— Как… работа?

— Тоже прекрасно, — подбираюсь ближе, чтобы насладиться городским видом. — А что?.. У тебя есть информация, что не очень?

— Я тебя спрашиваю, — он поворачивается ко мне.

Я ловлю задумчивый взгляд бывшего мужа и чувствую себя девочкой, которую вдруг решили отчитать. Все хорошее настроение летит в пропасть.

— Ты ведь делаешь это не в первый раз, Адам?.. Значит, о чем-то знаешь… Думаю, уже пообщался с Жорой, и вы меня хорошенько обсудили. Только непонятно, откуда вдруг взялась такая крепкая мужская дружба?..

— А ты сомневаешься, что я плохой друг?

— Нет, что ты, — я злюсь, поэтому отпускаю и волосы, и подол. Их тут же подхватывает ветер. — Вэтом, — выделяю, — ты хорош!

Варшавский усмехается. Тоже зло.

— Зачем ты пошла сниматься к Борисову? — спрашивает он напрямую. — Зачем согласилась в этом сниматься?..

— Ты ведешь себя очень высокомерно, Адам. «В этом» тоже должен кто-то сниматься, — говорю я то, чем успокаивала себя весь этот месяц.

— Еще скажи, что твой отец разделяет эту позицию? — зацепляется он за смысл сказанного.

— Нет, но я давно живу без оглядки на его мнение. И на твое! — выпаливаю и сжимаю губы. —Не надо меня отчитывать.