Книга Стальная принцесса, страница 7 – Рина Кент

Та самая улыбка, которой она одаривает меня после секса.

Или когда спит, обвившись вокруг меня.

Эта улыбка принадлежит исключительно мне.

Какого хрена она дарит ее новенькому парню?

Я продолжаю смотреть ему в спину даже после того, как дверь закрывается.

Я сказал, что буду смотреть, как он горит?

Планы изменились. Это слишком мягко.

Сменив выражение лица, я падаю на стул напротив больничной койки Эльзы.

Ее светлые блондинистые волосы утратили свой блеск и ниспадают по обе стороны бледного лица. Оно даже белее, чем естественный цвет ее кожи.

Больничный халат кажется на три размера больше, чем нужно, и скрывает фигуру.

Но она все еще выглядит аппетитно.

Дело не в ее внешности, а в ней самой.

Эльза как маяк посреди темного моря.

Игла прокалывает ее фарфоровую кожу и вонзается в вены. Краснеющая плоть похожа на кроваво-красную розу.

Я смотрю на это дольше, чем нужно.

Это почти похоже на засосы, которые я оставил вокруг ее шрама.

Несовершенство в мелочах.

Мой взгляд возвращается к ней.

Она наблюдает за моими руками, которые небрежно свисают с колен.

Мне хочется начать нести чушь про новенького, но не сегодня.

Она чуть не утонула.

Она была в бассейне, а меня не было рядом.

Мысль о том, что я мог потерять ее после того, как она наконец-то стала моей, вызывает мрачное чувство.

Подобное тому, что я ощутил, когда Алисии не стало.

Если бы не новенький, Эльза не сидела бы здесь.

Хм. Может быть, я не буду долго мучить его, прежде чем разорву на куски.

Пронзительно-голубые глаза Эльзы снова фокусируются на моем лице. Только в них нет ничего знакомого.

Они темные и мертвые, как дно океана.

Эльза смотрит на меня, но не видит. Словно она заблудилась в мире, созданном ею самой, и никого не пускает внутрь.

К черту это.

Ей не удастся спрятаться от меня. Не сейчас.

— Что произошло? – спрашиваю я.

— Мне было холодно, – говорит она отстраненным тоном, и ее лицо лишено эмоций. – Ты знаешь, как становится холодно, когда тонешь? Когда задыхаешься? Когда хватаешь ртом воздух, но все, что получается вдохнуть, – лишь вода?

— Нет.

Она невесело усмехается:

— Конечно. Ты же ничего не чувствуешь.

— Ты пытаешься к чему-то подвести?

Какое-то мгновение она пристально смотрит на меня. Но молчит.

Я смотрю в ответ, продолжая ее игру в молчанку.

Это один из методов, которым Джонатан научил меня и Леви. Молчание может быть использовано в наших интересах.

Людей обычно тяготит долгое неловкое молчание, и они вынуждены заполнить его или дать нужный ответ.

Эльзе лучше не использовать эту тактику против меня, потому что требуется нечто большее, чем просто тишина, чтобы расколоть меня.

Я пытаюсь разглядеть ее, чтобы что-то сказать, но она остается пустой, как доска.

Хм. Интересно.

С каких пор она стала нечитаемой?

Когда я узнал о случившемся, я позвонил Джонатану. Он сказал, что никогда не разговаривал с Эльзой в школе. Кроме того, предполагалось, что все это должно быть в моих руках. Джонатан не стал бы вмешиваться.

Однако интуиция, которая не замолкала ни на мгновение после тренировки, отказывается отступать.

— Тебе было весело? – наконец спрашивает она.

— Что?

— Разыгрывать весь этот спектакль, желая уничтожить меня за то, что сделали мои родители.

Моя голова склоняется набок.

Она не должна этого знать.