Книга Испорченный король, страница 74 – Рина Кент

Верно. Иногда я забываю об этом.

— Сколько тебе тогда было лет? – спрашиваю я.

— Нам было, может быть, лет семь? Во всяком случае, мне. Она умерла от болезни, но…

— Что «но»?

Ким понижает голос, как будто рассказывает мне нечто сверхсекретное.

— Ходят слухи, что фактическая причина смерти – самоубийство, но «Кинг Энтерпрайзес» замаскировали это под болезнь.

— Почему?

Ким пожимает плечами.

— Я не знаю, но это может быть из-за акций и прочего.

— Она была склонна к самоубийству?

— Я так не думаю. Тетя Алисия была такой милой и заботливой. Я помню, что она любила Эйдена и чрезмерно опекала его – чего дядя Джонатан не ценил. Бедняги Эйдена даже не было рядом во время ее смерти.

Я наклоняюсь вперед на своем сиденье.

— Что ты имеешь в виду?

— Он отправился в летний лагерь, а когда вернулся, она уже была мертва. Я до сих пор помню пустой взгляд его глаз на похоронах. У меня от этого до сих пор мурашки по коже… брр. Ты знаешь, в тот день он не плакал. Он стоял рядом со своим отцом в полном молчании на протяжении всей церемонии.

Что-то сжимается у меня под ложечкой. Потеря матери в таком юном возрасте, без возможности попрощаться, должно быть, была для него опустошительной. Я даже не помню своих родителей, но иногда я все еще чувствую боль от их потери, как будто это произошло вчера.

Ким отвозит меня домой, и мы проводим остаток вечера за учебой, а затем запоем смотрим несколько серий «Люцифера», пока тетя не возвращается домой.

Некоторое время спустя Ким уходит, чтобы помочь Кириану с домашним заданием. Она всегда притворяется, что он причиняет ей неудобства, но она не может провести и дня, не думая о нем.

Отец Ким – дипломат, который большую часть своего времени находится в Брюсселе и редко бывает дома. Ее мать – известная художница, которая обычно запирается в своей студии, так что Ким стала взрослой с момента рождения Кириана восемь лет назад.

Она не только его старшая сестра, но и мать, и отец, и лучший друг. Она всегда говорила, что не хочет, чтобы он чувствовал ту пустоту, которую она испытывала в детстве.

Мы с тетей вместе готовим ужин. Я почти не слушаю ее и не рассказываю о своем дне в школе.

Я совершенно сбита с толку.

— У тебя что-то в телефоне? – спрашивает тетя подозрительным тоном, когда я проверяю его в миллионный раз за последний час.

Я заставляю себя улыбнуться.

— Нет, ничего.

Тишина.

Эйден не отправил ни одного из своих ночных сообщений.

Я его расслаблю.

Голос Сильвер затягивает петлю на моей шее. Мои пальцы чешутся, а руки кажутся грязными, хотя я только что их вымыла.

Я опускаю их под воду в раковине, затем отстраняюсь, когда замечаю, что тетя наблюдает за мной.

Она знает, что я зацикливаюсь на мытье рук только тогда, когда волнуюсь.

— Я собираюсь в магазин, – выпаливаю я, чтобы отвлечь ее внимание.

— Зачем? – спрашивает она.

— У меня закончились тампоны, – говорю я первое, что приходит в голову.

— Но у тебя нет месячных, милая.

— Должны начаться через несколько дней. Ты же знаешь, я люблю быть подготовленной. – Я уже направляюсь к двери.

— Элси.

— Да? – бросаю я через плечо.

Тетя Блэр машет купюрой.

— Ты забыла деньги.

— Точно. – Я неловко улыбаюсь и беру у нее купюру.

— И надень свитер. На улице прохладно.

— Да, тетя! – кричу я с порога.