Книга Испорченный король, страница 20 – Рина Кент

— Ты собираешься сказать мне, что тебя пугает, Отмороженная? – Это насмешка, его издевательский способ поставить меня на место.

— Меня ничто не пугает.

— Чушь собачья. У каждого есть что-то, что их пугает. – Его голос звучит задумчиво. – Что пугает тебя?

Я поднимаю подбородок.

— Я же сказала. Ничего.

— Ты ужасная лгунья, но я сыграю в эту игру. Если ты мне не скажешь, я узнаю сам.

Его пальцы оставляют мой сосок, но прежде чем я успеваю облегченно выдохнуть, он проводит рукой вниз по моему обнаженному животу.

Я с хрипом втягиваю воздух оттого, насколько нежные, почти успокаивающие, его прикосновения. Они полная противоположность дьявольскому взгляду в его непроницаемых глазах.

Его пальцы играют с поясом моей юбки.

— Ты девственница?

Мой желудок сжимается от чувств, за которыми я не могу уследить. Я отворачиваюсь от него и смотрю на дерево так пристально, будто хочу, чтобы оно вспыхнуло и положило конец этому кошмару.

Меня наполняет не благоразумие. Это даже не стыд.

Этот засранец на самом деле пугает меня, и я ненавижу себя за это. Я ненавижу мурашки, появляющиеся внизу моего живота.

Что, во имя ада, они должны означать? Он насилует меня, а я возбуждаюсь?

— Нет? – Его голос звучит почти неодобрительно. – Кому ты отдала ее? Учителю биологии? Какому-нибудь неудачнику из твоей предыдущей государственной школы?

Я снова встречаюсь с его демоническими глазами.

— Это не твое дело.

— Тебе было хорошо, когда он вошел в тебя? – продолжает он, словно не слышит, что я только что сказала. – Или это было больно? Уверен, ты была очень тугой, да? Он порвал тебя на одном дыхании или сделал это медленно? Бьюсь об заклад, этот жалкий ублюдок поклонялся тебе, как какой-нибудь богине, не так ли? Но ты не богиня, ты – Отмороженная. Должно быть, он не знал, что у тебя ледяное сердце, когда устраивал тебе прелюдию и старался быть мягче. У тебя текла кровь на его член или на простыни? Ты кончила или пришлось притворяться? Или, может быть…

— Заткнись! – Мое лицо горит от грубости его недвусмысленных слов.

У какого типа людей так много вопросов о том, как кто-то потерял свою девственность?

Хуже того. Почему выражение его лица темнеет с каждым вопросом, как будто он… злится?

Рука Эйдена проникает мне под юбку, и он раздвигает мои бедра.

Я кричу, мое сердце сжимается, превращаясь в черную дыру.

— Э-Эйден, что ты делаешь?

— В последний раз повторяю, я – Кинг. – Его лицо совершенно непроницаемо, за исключением легкой ухмылки. – Ты сказала, что подашь на меня в суд за сексуальное домогательство.

— Ч-что?..

— Это твой счастливый день. Я воплощаю заявление в реальность.

— Ты… ты же не серьезно? – мой голос срывается.

— Я когда-нибудь шутил с тобой, Отмороженная?

Я борюсь с ним, мое сердцебиение учащается с каждой секундой, и я не могу сдвинуться с места.

— Эйден! Хватит!

— Неправильное имя. – Он напевает, его палец теребит край моих трусов.

Чем больше его пальцы вторгаются во внутреннюю часть моих бедер, тем сильней сжимается мое горло. Чем сильней я пытаюсь сомкнуть ноги, тем больнее он раздвигает мои бедра.

Мои стены рушатся, и я чувствую, что проигрываю и разбиваюсь на куски из-за него.

Я набираю воздух в легкие и пытаюсь выровнять свой голос. Дядя Джексон всегда говорил мне, что лучший метод ведения переговоров – это быть уверенным. Даже если это фальшь. Если я покажу слабость, Эйден только бросится на это, как акула на кровь.