Книга Испорченный король, страница 112 – Рина Кент

Он не жалуется.

Он молчит, поглаживая меня по спине, волосам и тыльной стороне руки.

Я не могла бы быть более благодарна за его спокойное, похожее на якорь присутствие. Он здесь, но он не разговаривает. Он позволяет мне справиться с этим самой.

В последний раз, когда у меня был подобный эпизод, как ни странно, два года назад, сразу после моего первого дня в школе, тетя и дядя взбесились.

И я имею в виду, они действительно взбесились.

Я подумала, что тетя была монстром, и ударила ее. Я кричала и проклинала ее. Я не останавливалась до тех пор, пока дядя не выставил ее из комнаты.

Когда я пришла в сознание, тетя не переставала спрашивать меня, что я видела. На ее лице было такое выражение ужаса, словно ее вот-вот стошнит. Утром они отвезли меня к доктору Хану, и я почти полгода проходила сеансы терапии.

С тех пор я избегаю кошмаров, или, по крайней мере, сильных, калечащих, которые кажутся такими… реальными.

В течение последних двух лет я не беспокоила тетю и дядю своими кошмарами, даже когда мне нужно было поплакать на чьем-нибудь плече. Даже когда то, что я увидела – то, что я почувствовала, – напугало меня до чертиков.

Странно, что Эйден, мой мучитель и кошмар наяву, играет роль, которую никто из них не играл.

Как он может быть тем плечом, на котором я плачу?

Все еще сжимая его футболку, я смотрю на него снизу вверх. Его брови сведены вместе над глазами самого темного цвета, который я когда-либо видела у него. Черты его лица выражают глубокую озабоченность.

У меня перехватывает дыхание.

Кто бы мог подумать, что настанет день, когда Эйден Кинг будет беспокоиться обо мне?

Я должна чувствовать себя неловко из-за безобразного плача или ненавидеть уязвимость, которую я только что продемонстрировала ему. Черт, на моем лице, должно быть, сейчас хаос.

— Привет, – говорю я, перекрывая икоту.

Его рука не перестает гладить мою спину, в то время как другая приподнимает мой подбородок. Он заглядывает мне в глаза, как будто что-то ищет.

Или кого-то.

— Ты чувствуешь себя лучше? – его голос тверд, но не резок.

Несколько непролитых слез выступают у меня на глазах, когда я киваю.

— Я напугал тебя, войдя через балкон? – осторожно спрашивает он.

— Мне уже снился кошмар, когда ты пришел, так что приступ спровоцировал не ты.

— Тогда что?

— Я не знаю. – У меня болит голова, и я ничего так не хочу, как спать.

Я отбрасываю эту мысль так же быстро, как она пришла. Что, если кошмары вернутся?

— Твои кошмары всегда чем-то спровоцированы? – Эйден все еще держит меня за подбородок, заставляя смотреть в его глаза.

По какой-то причине они не давят, как обычно, они просто… любопытные. Даже заботливые.

Может быть, именно поэтому я доверяю ему.

— Да. Доктор Хан говорит мне держаться подальше от всего, что может послужить спусковым крючком.

— Например? – подталкивает Эйден.

— Свечи. Подвалы. Тусклый красный свет. Глубина, например бассейны, пляжи и озера. Сон в темноте. – Я даже не знаю, откуда у доктора Хана этот список, может быть, он составлен из обрывков ночных кошмаров, которые я ему рассказывала.

Мои губы приоткрываются, и я, спотыкаясь, поднимаюсь на ноги.

— Черная машина!

Эйден следует за мной, уставившись на меня так, как будто опасается, что у меня снова начнется приступ.