Книга Жестокий король, страница 145 – Рина Кент

И эта мысль причиняет боль.

— Астрид… – Он замолкает, будто не может подобрать слов. – Я люблю тебя. Черт, я без ума от тебя, принцесса.

На глаза наворачиваются слезы, но я сдерживаю их.

Будь сильной.

Ты должна быть сильной.

— Я тоже люблю тебя, Леви, – бормочу я, словно сама боюсь этих слов.

Боюсь, что, сказав их, обрекла себя на еще более тяжелое падение.

Он улыбается, когда его губы находят мои.

Перед ним невозможно устоять. Я не в силах это сделать.

Я рассыпаюсь и сгораю, терплю полное поражение, но все равно наслаждаюсь каждым мгновением. Каждым нанесенным ударом. Каждой вспышкой.

В нашем поцелуе столько страсти и так много невысказанных слов. Он словно умоляет меня остаться с ним. Никогда не покидать его. И велик соблазн так и поступить.

Но я не могу.

Я кладу обе ладони ему на грудь и, качая головой, отталкиваю его.

— Нет.

— Черт, почему нет? – Он взъерошивает волосы, чуть ли не выдирая их. – Мы любим друг друга.

— Этого все время недостаточно. Как было недостаточно моим родителям, и как недостаточно сейчас.

— Ты сама сказала, что, несмотря ни на что, не бросишь меня. Я просил тебя не говорить того, в чем не уверена, но ты все равно пообещала. Ты пообещала, Астрид, черт побери.

Я прижимаю ладонь к толстовке там, где находится мое сердце.

— Мне больно, Леви. Ужасно больно видеть тебя.

Он замирает, как если бы кто-то окатил его ледяной водой. И этот кто-то – я.

Кивает с поникшими плечами, а после разворачивается и уходит.

Мои колени подгибаются, я опускаюсь на пол с осознанием того, что у меня получилось.

Я разлучила нас навсегда.

Две недели после ареста Виктории пролетают как один миг.

Николь уехала к родственникам в юго-западный Лондон. Папа предлагал ей остаться, но она отказалась.

Виктория признала вину, однако папа все равно использовал все свое политическое влияние, чтобы упечь ее за решетку на максимально большой срок.

После долгого отсутствия в школе я решила все-таки вернуться. По словам Дэна, это Виктория подсунула журналистскому клубу историю про дочку убийцы. Поскольку о ней написали во всех газетах, уловка сработала против Николь, и теперь она считается той таинственной дочерью убийцы.

Не думаю, что она когда-нибудь вернется в КЭШ или закончит выпускной класс. В каком-то смысле мне ее даже жаль.

Николь, как и я, не хотела такой жизни. И смирилась с ней только из-за матери. Пусть Николь и сама та еще стерва, все-таки неправильно, что ей приходится расплачиваться за грехи матери.

Я никогда не видела Николь такой разбитой, как в тот день, когда она, собрав чемоданы, прощалась с папой и со мной. Дэниел стоял рядом.

Даже не взглянув на него, она с понурой головой вышла за дверь.

— Может, все-таки расскажешь мне, что произошло между вами в ту ночь? – спросила я у Дэна, как только она ушла.

Он стиснул челюсти.

— Это неважно.

— Дэн… Я твоя лучшая подруга. Ты должен делиться со мной подобными вещами. Я должна быть рядом, когда тебе больно.

— Ты немного драматизируешь, жучок. Поумерь пыл.

— Нет. Так написано в руководстве дружбы. Я наконец прочла его.

Он рассмеялся.

— Как раз вовремя.

— Ну так что? Почему ты мне ничего не сказал?

— Во-первых, мне ужасно неловко рассказывать тебе, что меня накачали наркотиками, а я в свою очередь, возможно, накачал тебя. И, кстати говоря, в ту ночь с тобой произошел несчастный случай.