Книга Украденные прикосновения, страница 67 – Нева Алтай

— Сальваторе? – Я поднимаю взгляд на еголицо.

Его глаза прищурены, дыхание учащенное, ноздри раздуваются.

— Я искал тебя, но тебя там не было, – произносит он сквозь зубы. – Ты не покидаешь пентхаус, не предупредив предварительно меня.

— Но я всего лишь этажом ниже.

— Это не имеет значения.

— Я здесь пленница?

— Нет. – В его глазах читается сдерживаемое безумие. – Мне нужно всегда знать, где ты.

Это глупо. Он ожидает, что я буду оповещать его каждый раз, когда захочу покинуть апартаменты? На мгновение мне кажется, что он шутит, но потом я вижу выражение его лица. Он абсолютносерьезен.

— Почему? – спрашиваю я.

— Мне просто нужно. Ты закончила?

— Я хочу еще проведать Кармело.

— Илария придет позже. Она убедится, что с ним все в порядке. Пошли.

Я качаю головой и следую за ним к лифту. Когда мы поднимаемся в пентхаус, он не говорит ни слова. Его странному поведению нет объяснения. Я иду за ним, когда он направляется в свою спальню, и останавливаюсь в дверях.

Сальваторе садится на кровать и развязывает узел на левой штанине своих спортивных штанов. Он поднимает ткань и тянется за протезом, прислоненным к стене. Ему требуется много времени, чтобы надеть его. Гораздо больше, чем должно быть. Раскатать лайнер для протеза всего с одной полноценно работающей рукой – это настоящий подвиг, потому что ткань постоянно выскальзывает из пальцев. Я задавалась вопросом, почему он не надевает протез вечером, после того как примет душ. Наверное, делать это дважды в день слишком хлопотно.

— Что-то не так? – спрашиваю я.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты настаиваешь на том, чтобы я давала тебе знать каждый раз, когда выхожу из пентхауса. Ты ожидаешь, что ирландцы могут попытаться проникнутьв здание?

— Это не имеет никакого отношения к ирландцам. – Он бормочет ругательства, когда лайнер снова выскальзывает у него из пальцев. – И никто не может попасть внутрь здания.

— Тогда почему? Ты думаешь, что я убегу или что-то в этом роде?

Он не отвечает, но продолжает возиться с протезом. Надев его, он встает и подходит ко мне, кладя руку мне на затылок.

— Ты можешь попытаться убежать, – говорит он и приподнимает мою голову, – но всякий раз я буду ловить тебя, Милена.

Он все еще без рубашки, и то, что я нахожусь так близко к нему, еще больше сводит с ума мой и без того неспокойный разум. У этого парня восемь кубиков пресса. Как я могу держать маску равнодушия, когда мои глаза хотят скользнуть к его животу и еще раз сосчитать каждый кубик, чтобы уж наверняка? Я думала, что эта хрень – миф.

— Не мог бы ты, пожалуйста, надеть рубашку?

— Нет. – Он делает еще один шаг вперед, заставляя меня отступить. Его рука, сжимающая мой затылок, скользит вниз, пока не останавливается на пояснице. Тонкие волоски на моей коже встают дыбом, а по всему телу пробегают мурашки.

— Торе?

— Да? – Еще шаг, за ним еще один, пока я не оказываюсь прижатой спиной к стене коридора.

— Почему ты всегда загоняешь меня в угол? – спрашиваю я, пытаясь отвлечься от желания прижать ладони к его груди. – Тебя это заводит, что ли?

— Может быть. Почему бы тебе не проверить? – Он берет мою руку и прижимает ее к своей промежности, я резко втягиваю воздух. Он тверд, как скала.

— Прекрати это сексуальное запугивание, Сальваторе, – бормочу я.