Книга Все, что я тебе обещала, страница 64 – Кэти Апперман

С тех пор я не отваживалась переступать порог дома Бёрнов.

— Я не готова возвращаться в Роузбелл, – объясняю я маме. – Не уверена, что вообще когда-нибудь смогу.

— А ты подумай, – мама треплет меня по руке. – Может, съездишь – и полегчает.

А может, наоборот, станет намного хуже.

Наши взгляды встречаются. В маминых глазах светится оптимизм. Она думает, что наконец-то достучалась до меня, только теперь мне интересно знать, зачем ей это надо.

Она пришла только чтобы дожать меня насчет поездки к Бёрнам?

— Я не хочу в Роузбелл, – повторяю я. – Никогда больше.

Семнадцать лет, Теннесси

Как-то ветреным январским днем в среду мы с Паломой и Айзеей являемся на занятия керамикой и обнаруживаем, что за столом мисс Роббинс сидит другой учитель – замещает ее. Он начинает перекличку по списку, который она оставила, и вот треть алфавита позади и звучит: «Амелия Грэм?»

У меня перехватывает дыхание.

Палома смотрит на меня вопросительно.

Учитель поднимает голову, оглядывает класс.

В первый учебный день я морально подготовилась к тому, что каждый раз, проводя перекличку, учителя будут называть меня полным именем. Приготовилась к наплыву печали и к тому, что придется их поправлять.

Но сегодня это «Амелия» для меня как удар по голове – болезненный, сбивающий с толку.

— Пожалуйста, называйте меня Лия, – с трудом выдавливаю я.

Учитель кивает и возвращается к списку, а в голове у меня снова и снова отдается собственное имя – баритоном Бека.

Жужжание. Мой телефон. Я вытаскиваю его из кармана – что там еще?

Сообщение от Паломы с другого конца класса:

«Ты там как?»

«Нормально», – отвечаю я и стараюсь поменять выражение лица с несчастного на равнодушное.

«А вид будто сейчас в обморок упадешь».

«Все в порядке», – отвечаю я и убираю телефон.

Перекличка заканчивается, и учитель разрешает нам приступить к работе. Я вскакиваю, едва не сшибив парочку десятиклассников, и спешу к полкам, где стоят начатые работы. Мой кривобокий горшок – вот он, на доске, закутанный в пленку, чтобы глина не пересохла. Забираю его на свой верстак и остро чувствую, что веду себя еще более странно, чем обычно. Хорошо бы соседи по столу не заметили.

Палома с Айзеей идут к полкам за своими работами и вяло обсуждают вчерашний баскетбольный матч – наши выиграли. Я проношусь мимо них, и оба смотрят на меня недоуменно.

«Я люблю тебя, Амелия Грэм».

О, Бек!

Слезы подкатывают опасно близко, но тут за соседним столом раздается взрыв хохота. Мои одноклассники прекрасно проводят время, пока мисс Роббинс заменяет другой учитель.

Вот и мне надо так же!

Выпрямляю спину и делаю глубокий вдох, чтобы собраться с силами. И, пока раскатываю новый жгут из куска глины, размышляю о том, что, когда я вновь оказываюсь на грани слез, мне с каждым разом все лучше удается брать себя в руки… Какая ирония судьбы – что мне пришлось оттачивать именно этот навык.

С минуту я наслаждаюсь тишиной, а потом возвращаются Палома и Айзея со своими изделиями. Краем глаза слежу, как Айзея снимает пленку со своего горшка. Он выглядит гораздо лучше моего – настоящее произведение искусства.

Айзея смотрит на моего кривого уродца и говорит:

— Хорошо получилось, Амелия.

Это самое безобидное замечание, но все мое едва обретенное душевное равновесие мигом рушится. В груди вспыхивает пламя, поднимается по шее и обжигает лицо, когда я встречаю веселый взгляд Айзеи.