Книга Игра в сердца, страница 127 – Сэнди Бейкер

— У тебя полторы минуты.

— В общем, я теперь злодейка.

— Что?! – Кажется, она вышла в коридор и понизила голос, но я слышу ее изумление, хотя нахожусь в Сиднее, а она в Лондоне. – Милая, ты, конечно, не ангел, но и не злодейка. Ни в коем случае.

— В том-то и дело, понимаешь? Мне пришлось. Я только что посмотрела последнюю серию, Лиз, и я там просто ужасна!

— Что ж, Эбс, ты старалась, как могла. Но в тебе просто нет этой злодейской жилки.

— Да нет же, ужасна в смысле – у меня все получилось! Меня возненавидит вся Британия, Лиз, а то и весь мир.

— Что, правда?

— Да! Короче, я звоню, потому что не знаю, что делать с Джеком. Он ревнует и сомневается в себе. Я…

— Прости, Эбс, но мне пора. – Она закрывает трубку рукой, и я слышу ее приглушенный голос: – Сейчас буду! – А мне она говорит: – Я очень тебя люблю. Скоро созвонимся, и хватит терпеть это дерьмо.

— Ты о Дэниеле или о Джеке?

— Об обоих! Никакое дерьмо не терпи, детка. Никогда. Пока.

Она отключается.

А в моих ушах звенят ее слова: «хватит терпеть это дерьмо». Лиза так себе оратор, конечно, но я бы эту фразу на футболке напечатала.

Это было вполне предсказуемо, но все же я в шоке.

Дафна не получила брошку.

«Мне очень жаль, Дафна, но пора попрощаться и покинуть Волчий особняк». В кои-то веки похоронный тон Гордо кажется совершенно уместным, ведь за последнюю неделю Дафна стала одной из нас. Мы потрясенно смотрим друг на друга; я выхожу вперед и обнимаю ее впервые со дня нашего знакомства. Ее длинные изящные руки обвивают меня, и она крепко ко мне прижимается.

— Все будет хорошо, – шепчу я, а Каз подходит и обнимает нас обеих.

— Ох, Даф, я буду так по тебе скучать! – говорит она.

Подходят Бекка и Стиви, похлопывают Дафну по спине, и, кажется, проходит целая вечность, прежде чем мы слышим команду «снято». Даже тогда Дафна не разжимает объятий.

— Пойдем в дом? – говорю я.

Она кивает, и я тихонько отстраняюсь.

— Дафна, можно тебя на минуточку?

Подходит Дэниел; все удивленно смотрят на него, но особенно ошеломлена Дафна. Гарри отчаянно машет Тиму; тот быстро переводит камеру и включает запись. Загорается вездесущая красная лампочка, которая сейчас кажется особенно назойливой.

— Зачем? – произносит Дафна, и тон ее резок, несмотря на слезы. – Что ты можешь мне сказать?

«Какая крутая будет сцена», – думаю я и ненавижу себя за это.

Дэниел смотрит на нас, затем на Гарри; тот одобрительно кивает. Дэниел явно сожалеет о таком повороте, хотя сам все затеял, но что-то мелькает в его глазах, и когда он смотрит на Дафну, его взгляд заметно смягчается.

— Я хочу извиниться, – выпаливает он.

Мы с волчицами переглядываемся и отходим в сторону, давая им возможность поговорить наедине. Тим делает прямо противоположное: приближает камеру. Дэниел и Дафна так к этому привыкли, что даже не замечают.

Дэниел протягивает руку, хлопает Дафну по плечу и говорит тихо, а она смотрит на песок под ногами и молчит. Затем Дэниел опускает голову, пытаясь встретиться с ней взглядом, и она наконец смотрит на него. Не представляю, как это для нее унизительно, пусть даже она к нему охладела. Но если он извинился за свое ужасное поведение на мосту, это сделает их расставание еще более болезненным. Он человек, он совершил ошибку и достоин прощения, но он не вручил ей брошку, этого не изменишь.