Книга Игра в сердца, страница 111 – Сэнди Бейкер

— Серьезно, Бекка? Ну тогда знаешь что – забирай его себе.

— Он не твой, чтобы им распоряжаться, – отвечает Бекка. Мне не нравится эта ее сторона. Такая Бекка совсем не похожа на ту, которую я знаю, и раз на то пошло, влюбленность должна выявлять в человеке его лучшие качества, а не драчливость и вздорность.

— Да пофиг, – отвечает Джастина тоном едким, как кислота. Будь мы не на мосту, а в особняке, они бы уже хлопали дверями.

Я бросаю взгляд на Дэниела, и судя по выражению его лица, он слышал наш спор, или, по крайней мере, какую-то его часть. К гадалке не ходи, кого сегодня отправят домой. Джастина только что сама вырыла себе яму.

Хуже вечеринки я не припомню.

Прежние вечеринки проходили относительно нормально, но эта… совсем унылая. Пресная, скучная, серая, как выразилась бы Роберта.

Как только появился Дэниел, Бекка подошла к нему и спросила, можно ли «украсть» его на секундочку. С тех пор прошло уже много секунд, а они так и стоят на пляже, склонив друг к другу головы, и, кажется, говорят о чем-то серьезном.

Дафна сидит на диване и читает (что на вечеринках прежде не делал никто). Джастина растянулась на шезлонге и пилит ногти (весьма увлекательное занятие); микроскопические опилки летят на ее коктейльное платье, и время от времени она их смахивает. Судя по хлопающим на кухне дверцам шкафчиков, Каз рыщет в поисках «нормальной жрачки».

Венцом этого насыщенного вечера являемся мы со Стиви: мы сидим в плетеных креслах в патио и потягиваем теплое разбавленное шампанское из шикарных хрустальных бокалов. С тех пор как Джастина уронила один бокал на пол, разбив его на тысячу кусочков, бокалы используют только для съемок. Мало того, что нам пришлось собирать разлетевшиеся осколки – это был кошмар, – так Карли еще сболтнула, что они стоят двадцать фунтов штука. Двадцать фунтов за стакан, представьте.

А шампанское нам теперь разбавляют водой с газом, потому что на одной из вечеринок сестры де Виль напились и решили искупаться ночью в бухте. В итоге Гарри побежал их спасать, а они веселились и кричали – «о Гарри, спаси, спаси меня!» Им было очень смешно, а Гарри нет.

Короче, все наши запреты возникли в результате прежних проступков волчиц, мрачно заключаю я. Хотя Гарри с Джеком наверняка настроены еще более пессимистично: смонтировать что-то интересное из этой вечеринки вряд ли получится.

— Эбби, можно вопрос? – В бархатистом голосе Стиви звучат нотки любопытства.

Я наклоняюсь к ней, так как знаю, что камера всегда неподалеку, а микрофоны включены.

— Конечно, – говорю я.

— Из всех вас он только Бекке нравится? – Теперь неважно, включены микрофоны или нет: такое никогда не попадет в финальную версию.

Поскольку я знаю, что эти кадры никто никогда не увидит, я смотрю на парочку, увлеченную беседой на нашем частном пляже, а затем перевожу взгляд на Стиви.

— Еще Дафне, – отвечаю я.

Она с сомнением смотрит на меня и говорит:

— Даже после сегодняшнего?

— И то верно. Значит, только Бекке.

— Тогда что вы тут делаете? – Она смеется, и я вторю ей маниакальным смехом слегка обезумевшей женщины.

— То же, что и ты, наверно? Приехали искать любовь. – Эта ложь столько раз слетала с моего языка, что это происходит автоматически, хотя я сразу думаю о Джеке.

— И не нашли? – спрашивает Стиви.