Книга Игра в сердца, страница 105 – Сэнди Бейкер

Вблизи Сиднейский оперный театр оказывается настоящим чудом, еще более прекрасным, чем когда он был виден из окна моего отеля в первый день.

Минивэн останавливается у ворот. Мы ждем, пока Тим, Карли, Гарри и Джек расставят аппаратуру, чтобы снять, как мы высаживаемся и заходим во внутренний дворик.

— Готовность номер один, – командует Гарри. – Мотор!

Джек открывает дверь минивэна, уходит из кадра, а мы выходим из машины как можно изящнее. Мы уже опытные и не смотрим в камеру, если нас не попросят. Мы взволнованно переговариваемся и восторгаемся красотой одного из самых узнаваемых архитектурных сооружений в мире. Притворяться совсем не приходится. Даже австралийки восхищенно раскрыли рты.

— Знаете, я была здесь раз двадцать, – говорит Джастина, – и каждый раз восхищаюсь. Потрясающее место. – Все с ней соглашаются.

Три паруса – так называются эти громадные белые постройки, хотя мне они больше напоминают лепестки лотоса, – обращены к нам вогнутой стороной. Темное стекло контрастирует с ярко-белым бетоном парусов, и форма сооружения кажется одновременно геометрически правильной и природной, удивительным сочетанием угловатости и органики.

Вслед за Карли – в кадр та не попадает – мы поднимаемся по высокой и широкой лестнице, тянущейся во всю ширину оперного театра. Мимо проходят туристы, фотографируются. Большинство, как и мы, ошеломлены красотой здания.

Но внутри меня ждет нечто совершенно фантастическое.

В наружных очертаниях театра видится какое-то подобие порядка, но внутри он представляет собой прекрасный хаос. Бетонные, деревянные, стальные и стеклянные поверхности пересекаются здесь под разными углами или перетекают друг в друга совершенно незаметно, красные ковровые дорожки и латунные перила выглядят на своем месте, а лестницы освещены льющимся сверху солнечным светом. В фойе из стен выпирают элементы архитектуры концертных залов – утопленные в стенах ложи.

Я с раскрытым ртом разглядываю сотни деталей этого великолепного сооружения.

— Круто, да? – говорит Каз. – Я тут всего один раз была, но уже забыла, как здесь здорово.

— Да, – благоговейным шепотом произношу я.

Карли машет руками, подгоняя нас следовать за ней в «Беннелонг», где нам предстоит обедать. Мы собираемся наверху внушительной лестницы и ждем метрдотеля, а Тим, Гарри и Джек проходят мимо, чтобы заснять, как мы будем входить в ресторан. Зал пуст, и это кажется странным.

— Карли, а какой сегодня день? – Я давно перестала отслеживать дни недели; в особняке время отмеряется событиями, а не днями недели, например, моим еженедельным дедлайном, который следует сразу за ритуалом с брошками.

— Недели? – спрашивает Карли.

Я киваю.

— Вторник, – отвечает она.

Значит, по вторникам ресторан должен быть закрыт. Я выгибаю шею и любуюсь пышной архитектурой и декором, и тут слышу вежливый звенящий смех и замечаю Дэниела. Тот стоит в дальнем конце ресторана у высокого окна рядом с какой-то блондинкой. Должно быть, это Стиви.

Но прежде чем с ней познакомиться, нам надо торжественно войти в ресторан под прицелом камер. Метрдотель занимает свое место; он готов нас приветствовать, и Гарри кричит «мотор». Нестройной шеренгой мы спускаемся по лестнице в ресторан.

— Снято! Простите, девочки, а вы можете громче охать и ахать? Посмотрите вокруг! – добродушно ругает нас Гарри и взлетает по лестнице. Все, включая метрдотеля, снова занимают свои места, и Гарри кричит «мотор».