Книга Сидеть, лежать, поцеловать, страница 81 – Изабель Зоммер

— Это и счастье, и проклятие одновременно. – Я в один глоток допила свой апероль и огляделась по сторонам в поисках пути отхода. И тут все-таки вспомнила кое-какую деталь его профиля: он установил фотографию, на которой держал огромную рыбу, может быть, карпа, я не разбиралась. И почему я не пролистала дальше?

Ах да, потому что это было в любом случае лучше, чем сидеть дома, задаваясь вопросом, что со мной не так. Как бы я ни ценила общество Балу, он приятный, но не многословный собеседник, а мне нужны были шум, суета, повод отвлечься. Односторонние беседы с Балу постоянно заканчивались тем, что я начинала жаловаться, потому что мне не стоило вообще связываться с Робином. Было же ясно, что это ни к чему не приведет. С другой стороны, мне приходилось признавать, что все рухнуло из-за меня и моих тараканов, тут уж ничего не попишешь, замкнутый круг.

Между нами царило молчание, конец связи. Ни сообщений, ни звонков, ни уж тем более встреч. Нет ночей в его объятиях, мы не любовались вместе звездами и не гуляли с собаками. Но и не было страха потерять его. Ведь я уже его потеряла, в приступе паники отшвырнув все, что у нас было.

— Ты совсем не слушаешь, – надулся «Маркус, 38».

Я помахала официанту, чье красивое тело украшали татуировки и многочисленный пирсинг, чтобы он принес мне еще один апероль. С Маркусом-ловцом карпов я точно не пойду домой, но, может быть, с официантом? Я бросила ему томный взгляд, на который он ответил приподнятой бровью и улыбкой. Он и вправду был привлекателен. Но вероятнее всего, где-то в середине ночи я, пошатываясь, побреду домой и проведу последние минуты бодрствования тоскуя по Робину.

— Слушаю, слушаю, – я попыталась быть хотя бы вежливой, чтобы Маркус не совсем зря тратил свое время. – Расскажи мне лучше о… рыбалке?

Он рассказывал о лодке, на которой иногда рыбачил на озере, а я в это время думала о яхте, которую Робин и его отец скромно именовали «лодчонкой», и о том, что я была недостаточно хороша для его родителей. И что для Робина я была одной из многих, по крайней мере, в моей голове, но, возможно, и в жизни. Но откуда мне, черт возьми, было знать, что он думал? Хотя теперь не имело никакого значения, что именно он думал обо мне и всех остальных женщинах на свете, ведь мы больше не виделись и в будущем не увидимся.

— Вот ты уже опять где-то витаешь, – в голосе Маркуса слышались нотки раздражения, и это было довольно справедливо.

— Это правда, – Я сделала лишь глоток от апероля, который официант только что принес мне, отодвинула бокал и оплатила. – Извини, ты наверняка по-другому представлял себе этот вечер. Мне очень жаль, это была не очень хорошая идея. Желаю тебе приятного вечера, честно.

После этих слов я протиснулась мимо других гостей к выходу из бара. Отчасти надеясь увидеть где-нибудь здесь Робина, в дорогой рубашке, с сияющей улыбкой на лице и в объятиях женщины. Но его здесь не было, были только мысли, от которых невозможно избавиться. Вместо того, чтобы взять такси, я возвратилась домой пешком, сперва неторопливо прогуливаясь, потом перейдя на легкий бег, а последние метры рванув со всех ног, вбежав в квартиру еле дыша и с покалыванием в боку. Балу жадно сопел и напрыгивал на меня.

Половина его морды была приплюснута и измята ото сна, темные глаза сонно смотрели на меня и светились такой радостью, словно он не мог осознать своего счастья от моего нежданного появления. Ничего не могло сравниться с радостью собаки от возвращения домой хозяина – неважно, отсутствовал ли ты десять минут или несколько часов.