Книга Сидеть, лежать, поцеловать, страница 102 – Изабель Зоммер

— Робин, я… – из моего горла вырвался лишь жалкий хрип.

Я хотела сказать, что чувствую то же по отношению к нему. Но слова застряли в горле, и я не смогла собраться с духом, чтобы их произнести.

Опять это страх! Он встал у меня на пути, окружил меня со всех сторон. Страх сделать шаг и все потерять. Страх рискнуть и сорваться в пропасть, как это было с Томом.

Я вырвалась из его объятий, хотя мое тело хотело дальше быть с Робином. Изображая улыбку, я понимала, как чудовищно она выглядела.

— Я… Робин! Давай не будем спешить, ладно! Пусть все идет своим чередом. По-дружески.

Его лицо окаменело.

— Ты сейчас серьезно? Предлагаешь мне остаться друзьями?

Я начала тараторить, слова кувырком выскакивали из моего рта, опережая мысли.

— Да, почему бы и нет? Я тебе симпатична, ты мне симпатичен, но мы же поняли, что у нас не получается… и вообще, зачем ограничивать себя? Пусть все будет ненапряжно. Ты и впредь можешь поддерживать отношения …э-э-э… со всеми Монами, Анетте, Наталиями на свете, не ограничивая себя, и мне не нужно задаваться вопросом, встречаешься ли ты с другими женщинами, потому что я буду знать, что да, встречаешься! Беспроигрышная игра, взаимовыгодная сделка, или как угодно. И вообще, здесь все так вычурно, такая противная романтика, этот амбар, гирлянды, свадебная атмосфера… не стоит поддаваться этому настроению, как ты считаешь? В общем, я думаю, давай не будем поддаваться влиянию всей этой любовной ерунды вокруг нас, не надо слов, о которых мы потом пожалеем… пусть все будет в удовольствие, ладно?

Поток глупых слов лился из моего рта, и я не могла остановить фонтан своего красноречия. Я и сама не понимала, что несу, осознавая только, что от паники у меня помутнело в глазах и крепко, до боли перехватило горло.

Мы остановились посередине танцплощадки. Вокруг нас кружились другие пары. Кто-то сильно задел меня, я, споткнувшись, подалась вперед и еле удержалась на ногах. Послышалось «извините», но я не обернулась, не отрывая взгляда от Робина.

Он выглядел так, будто я дала ему пощечину. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но снова закрыл его; требовалось время, чтобы к нему вернулся дар речи.

— Ты же поняла, что я сказал тебе, правда? – выдавил он, побледнев. – Ты не просто мне симпатична. Я люблю тебя, черт подери.

Музыка сменилась, вальс закончился, началась следующая композиция, что-то веселое. Остальные пары радостно запрыгали вокруг, подпевая. Кровь прилила мне к голове, подняв такой шум в ушах, что я не узнавала песни.

«Скажи ему, Мила. Скажи, что ты тоже любишь его».

Но я не смогла.

— Будь благоразумен, – слышала я собственный слова. Одновременно я увидела, что во взгляде Робина что-то оборвалось. – Еще не все потеряно. Мы еще можем контролировать, чтобы не погрузиться так сильно, чтобы было больно, если…

— …если я свяжусь с какой-то другой женщиной, ты это имеешь в виду? – горько бросил он мне в ответ. – А почему мы вообще всегда говорим только о том, что я олицетворяю зло и могу разбить тебе сердце? Задумайся на секунду, что каждый, кто вступает в отношения, идет на риск? Ведь и ты можешь мне причинить такую же боль, как я тебе?

А ведь я уже причинила ему эту боль? Только что снова. Прямо сейчас я глубоко ранила его. Он тяжело дышал. И все равно я сделала еще очень выстрел.