Книга Спаси моего сына, бывший!, страница 92 – Настя Ильина

Нужны доказательства…

Больше доказательств.

— Зачем тебе всё это было нужно? — спрашиваю я.

— Не торопи меня, Антипов, — зло рычит Царёв и хищно улыбается. — Я люблю рассказывать всё последовательно, с чувством и расстановкой. А ты сбил меня, и я зол. Как же я зол сейчас…

Я пытаюсь загородить Иру собой, чтобы, если этот псих и решит стрелять, то убивал меня, а не её.

— Мать Иры, решившая свести свою драгоценную дочку с бывшим женишком, сыграла мне только на руку. Её решение временно сделать пацана отстающим в развитии помогло мне. Я знал, что однажды Ира будет вынуждена обратиться к тебе за помощью, что расскажет тебе о ребёнке, и тогда я заставлю тебя страдать. Единственным, кто не вписывался в мои планы, оказался врач УЗИ. Когда я решил разыграть для вас весь этот спектакль с близнецом, я посетил всех, кого вы могли догадаться допросить. Он долго упирался и говорил, что не собирается никого обманывать. Пришлось заставить его замолчать навечно. Жаль… У него остались дети и внуки…

— Ты бесчувственная тварь! — рычу я. — Стоило оно? Твоя месть стоила того, чтобы лишить так много человек жизни, которую ты им не давал?

— Ты хочешь знать, получил ли я удовольствие, убивая их? — Царёв довольно улыбается, а я уже начинаю нервничать, потому что мы услышали даже больше, чем планировали, а полицейские пока не спешили задерживать преступника. — Я получил наслаждение, когда лишил жизни твоих родителей. Знаешь, а ведь они были ещё живы после того якобы случайного происшествия… Но я помог им. Надо было видеть беспомощный взгляд твоего отца, молившего о пощаде. В то мгновение он точно знал, как сильно ошибся в своей жизни, но было поздно… Взрыв, и мы попрощались с такой любящей и правильной семейкой. Бум!

Опять хохочет!

Царёв психически нездоровый человек, и я начинаю злиться на него. В груди закипает всё от ярости, но я пытаюсь держаться из последних сил.

— Ты будешь гореть в аду! — говорю, а сам осторожно оглядываюсь, чтобы убедиться, что полиция собирается хоть как-то действовать.

— Я уже горю там, с самого первого дня, когда ты отнял у меня самое дорогое. Но мне терять больше нечего, Антип, ты думал, что инвалидность стала следствием чьего-то рукоприкладства? Нет… Это последствие болезни, которая пожирает меня изнутри. Мне осталось немного, и перед смертью я хочу увидеть гримасу ужаса на твоем лице. Хочу, чтобы ты испытал то, что однажды пришлось пережить мне, чтобы обдирал глотку от криков, от собственной беспомощности, потому что ты ничего не сможешь сделать, ты окажешься никчёмным, и никакие деньги не помогут тебе.

Я не успеваю даже опомниться, как этот псих поднимает руку с оружием и стреляет. Пуля летит, как в замедленной съёмке. Мне кажется, что я могу успеть что-то сделать, отшатнуться, но меня отталкивают, и Ира ловит пулю вместо меня.

— Какие же вы предсказуемые, — хохочет Царёв. — Я знал, что она тебя прикроет. Глупая дурочка, которая второй раз спасает твою жалкую жизнь, но на этот раз ценой своей, потому что в пулях содержится яд…

Я слышу, как вокруг поднимается самая настоящая шумиха. Полицейские хватают Царя, он хохочет, но в голове творится самый настоящий хаос. Ира осаживается в моих руках. Смотрит на меня, а с уголка её губ стекает тонкая струйка крови. Она держится за левое плечо, и я боюсь даже смотреть, куда именно попала пуля. Надеюсь, что она далеко от сердца, что всё ещё можно будет обратить, исправить.