Книга Спаси моего сына, бывший!, страница 69 – Настя Ильина

— У тебя телефон из кармана торчит, положи его на стол, чтобы не уронить, — говорит Ира, когда уже стоит на пороге.

— Спасибо за заботу. Сам разберусь.

— Спокойной ночи, Женя, — щебечет Ира и выходит, а я достаю телефон и несколько секунд гляжу на него.

Думает, что в моём телефоне и в моём кабинете может стоять прослушка? Царь, конечно, обскакал меня по всем пунктам, но если эта тварь прослеживает меня настолько досконально, то я боюсь даже предположить, какой страшный грех совершил, так сильно прогневив его.

Кладу телефон на столешницу, как и посоветовала Ира, и ещё какое-то время остаюсь в кабинете. Прикасаюсь подушечками пальцев к губам, думая о её поцелуе. Что-то весомое должно было сподвигнуть бывшую сделать это, ведь, зная её характер, я понимаю, что она не стала бы вешаться мне на шею, после всего, что между нами было. Если у нас и есть будущее, то путь к нему окажется долгим и тернистым, и мы оба отлично понимаем это.

Замечаю в окне мелькнувшую тень и понимаю, что Ира уже ушла на летнюю кухню. Сердце начинает колотиться где-то в районе горла, а я опасливо смотрю по сторонам: вроде бы камеры нигде не натыканы, я бы точно увидел их, а вот жучки могут…

Сжимаю руки в кулаки, ещё раз кошусь на свой телефон и выхожу из кабинета.

Надеюсь, у Иры будет весомое оправдание этой глупой игре в шпионов.

Стоя на крыльце летней кухни, я дрожу всем телом, потому что не уверена — понял ли Евгений мой знак. Вроде бы он кивнул, но не проследовал за мной. Возможно, выжидает дополнительное время для большей секретности? Мне кажется, что мы ввязались в какую-то глупую шпионскую игру. Аж смеяться истерически хочется. В детстве я мечтала стать актрисой, можно сказать — стала. Вот только выступаю не на большой сцене, а перед психованным человеком, для которого не осталось ничего святого в этой жизни. С самого начала я шла на поводу Царёва, но теперь жажду поставить его на место.

Я замечаю силуэт мужчины и оглядываюсь по сторонам. Остаётся надеяться, что никто из охраны не работает на Царёва, а ещё нам следует поспешить с разговором, потому что няня скоро уйдёт, и Даня останется один. Я и без того попросила её сегодня задержаться чуть дольше, пожаловавшись на недомогание. Не дело задерживать женщину.

— Что за знак? Почему ты позвала меня сюда? — сходу спрашивает Антипов, поднявшись по ступеням и оказавшись на крыльце.

Я не могу говорить с ним на улице, поэтому хватаю его за пиджак, притягивая к себе, и снова впиваюсь в губы мужчины.

По коже бегут мурашки, а тело предательски дрожит, напоминая о прошлом и о пережитом мной унижении. Я не была близка с мужчинами после того, что со мной сделал Царёв, но Евгению я доверяю и, кажется, с ним я смогу снова раскрыться.

— Не кричи так сильно, — шепчу ему в губы, утягивая за собой. — Даже у деревьев могут быть уши.

Евгений хмурится. Он некоторое время сомневается, но сминает меня в своих объятиях и буквально заталкивает в дом, совсем как в тот раз, когда я пыталась рассказать ему правду о своей связи с Царёвым.

— Теперь ты расскажешь, к чему такая секретность? — спрашивает Евгений, выпуская меня из объятий.

Становится холодно и пусто на душе, но я прогоняю от себя это противное, липкое ощущение и отвечаю ему лёгким кивком.