Книга Запретная для Севера, страница 77 – Ария Гесс

Я прижимаю пальцы к вискам, стираю рукой напряжение — нет, не боль, не жгучую обиду. Скорее, ярость на самого себя. Я обещал себе, что она больше не будет моей слабостью. Я смогу это перетерпеть. Нужно лишь время.

Глава закрываются, и только тогда я вспоминаю о том, что несколько дней вообще не спал, не ел. Сажусь в кресло, откинув голову назад, и среди кромешной тишины комнаты различаю звук чьих-то шагов.

— Твой брат, — начинает Влад сразу, не церемонясь, — его похороны завтра. Что будешь делать с девушкой?

Ухмыляюсь. Он не произносит ее имя. Знает, что оно ранит меня куда сильнее, чем нож или пуля.

— А что делать с ней? Она теперь моя жена, — выплевываю почти с отвращением к самому себе.

Открываю ящик и снова достаю фотографии. Зачем? Может, чтобы подпитать свою ярость к ней?

Я уже сам ничего не понимаю…

Раскладываю их перед собой — сколько раз я смотрел на них? Серафима с тем итальянцем. Он держит её за талию, она целует его. Сначала в щеку, потом в чертовы губы. Каждая фотография — как пуля в сердце, я должен был выкинуть их, сжечь, разорвать... но нет — каждый раз возвращаюсь к этой боли, чтобы в очередной раз доказать себе, что Серафима не та, какой я ее полюбил.

Она лживая, сумасшедшая, опасная…

Она моя… Кто?

Вся эта власть, все эти годы борьбы, каждый убитый ради неё человек — всё это растворяется в одном слове — слабость.

Она моя слабость.

Я мог бы убить каждого, кто был рядом с ней. Я мог притащить ее и отменить гребаную свадьбу. Я был в силах сделать ее счастливой рядом с собой. Но поддержал ее право и дал свободу.

Однако у всего есть грань.

— Что чувствуешь, когда видишь это? — кидаю ему фотку, на которой Серафима целует ублюдка.

— Я бы убил его.

— Знаю. Ты как никто другой понимаешь, что я чувствую сейчас. Но твоя женщина не убивала твоего брата.

— Ты и сам понимаешь, что там все нечисто, Север. Если бы она просто хотела избежать свадьбы, то попросила бы тебя об этом. Как и о свободе. Конечно, она могла бояться того, что ты можешь ее не отпустить, но чтобы пойти из-за этого на убийство… Обычно девушки сначала использует все безопасные методы…

— Но вместо этого она собирала, мать твою, армию у меня под носом.

— Ты говоришь это с уважением, — ухмыляется парень.

— Мне сейчас только твоих шуток не хватает, Влад. Ты сам-то когда домой возвращаешься? Или понравилось у меня?

— Отцу становится хуже с каждым днем. Скорее всего, на следующей неделе я вернусь на юг, — устало отвечает он.

Его отношения с отцом даже хуже, чем у меня, и при этом всём замешаны ещё дела сердечные. Удивительно, как таких, как я, как Влад, как Радмир, ломает одно лишь имя. Женское. Для каждого свое.

— Ты уже давно перестал быть тем, кому я мог бы указать путь. Твой гнев оправдан, поступки импульсивны ввиду возраста. Ты прошел большую школу жизни здесь. Через боль, через покорность, через попытки убедить меня в своем мнении. Сейчас ты свободен, Влад. Я доверяю юг в твои руки. А ты обещал мне руководствоваться в первую очередь справедливостью, а не злостью.

Влад кивает и выходит, перед выходом напомнив мне про похороны брата, и это заставляет меня в очередной раз вернуться на пару часов назад.

Момент, который изменил всё — ее изможденный взгляд, прыжок, блеск лезвия и кровь моего брата на ее руках.