Книга Запретная для Севера, страница 18 – Ария Гесс

— Выйди, Святослава, — улыбается придурок, но моя сестра вырывает его руку с моего горла и, замахнувшись, громко бьет его по лицу.

— Боже! — вскрикиваю, закрывая ее собой, но она отпихивает меня от себя.

— Что ты позволяешь себе? Никто не может так обращаться с моей сестрой! Никто! — вопит она, словно разъяренная фурия.

Вижу, как раздуваются его ноздри, как часто он дышит, словно готов вот-вот на нас наброситься, и когда он наклоняет голову и ухмыляется, я уже точно понимаю, что нам конец.

— Беги! — толкаю Святу, и мы обе вылетаем из его потайной комнаты в кабинет.

Добежав до двери, распахиваю ее и несусь в сторону уборной. Свята бежит за мной. Если нам повезет, то Северин ещё не должен выйти оттуда.

— Северин! — тарабаню в дверь, почувствовав облегчение, когда слышу шум воды. — Северин, умоляю! Открой!

Почему-то в этот момент я на все сто процентов уверена, что этот пугающий с виду мужчина сейчас безопасен. Даже более — он единственный, кто сможет спасти меня от своего брата сейчас!

Я тарабаню в дверь ещё сильнее, а когда вижу вышедшего за нами Германа, чуть ли не теряю сознание… Его бешеный взгляд… не просто пугает.

— Стой за мной. Это я его ударила, мне и отвечать! — говорит Свята.

— Я… — произносит одними губами этот ненормальный, надвигаясь на нас. — Убью тебя.

И когда он останавливается и, несильно отпихнув назад Святу, хватает меня за руку, спасительная дверь распахивается.

Северин стоит в проеме, полностью закрывая его своим огромным телом.

И стоит, впрочем, в одних лишь домашних штанах. По его телу скатываются капли воды, огибая каждый накачанный мускул. Белые мокрые пряди спадают на лицо, и в этот момент хочется протянуть к ним руку и поправить…

Хватка на моей руке усиливается, и меня дергают назад.

— Отпусти! — царапаю его руку, но он лишь сжимает ещё сильнее.

— Отпустил ее сейчас же, — отдает железный приказ Северин таким тоном и с такой интонацией, что я вздрагиваю и мурашками покрываюсь. Хрип его голоса ещё надолго останется в моем сознании как самый пугающий из всех, что я слышала.

— Не вмешивайся! Это моя невеста, и я буду обращаться…

Северин не слушает его. В два шага приблизившись, он сжимает руку Германа до тех пор, пока он не отпускает мою и не скручивается поскуливая.

— Я же нормально попросил, Гер. Я нормально, — он выделяет интонацией это слово, — тебя, блядь, попросил.

— Ты больной! Отец выпотрошит тебя! — кричит Герман, но его брат лишь устало вздыхает.

— Ты в порядке? — обращается ко мне, а я словно в трансе стою. — Серафима!

Вздрагиваю, а потом киваю.

— Вещи в руки и быстро на выход. Сестра поедет с охраной, а ты спроси у них, где стоит моя машина. Я сам отвезу тебя.

— Но…

— Без «но», быстрее! — давит он, и я захлебываюсь возмущением, но больше не возражаю.

Вложив ладонь в протянутую Святой руку, выбегаю на улицу, будучи настолько испуганной произошедшим, что только уже на улице ощущаю ледяной испепеляющий ветер на раздетом теле, но не сбавляю темп и делаю так, как сказал мужчина. Бегу.

— Что вас связывает с ним? — интересуется сестра, пока идём к машине.

— Расскажу обо всем дома.

— Ты будешь с ним в безопасности?

— Да, не волнуйся, все хорошо. Думаю, что он отличается от своего брата и не причинит мне вред.

— Уверена? Сима!