Книга Мой друг, страница 37 – Оливия Лоран

Блядь… Ведь даже не знает, кто стоит за спиной и наглым образом нарушает ее границы.

Бешенный гнев в перемешку с жгучей ревностью заливают доверху, переполняя края самоконтроля. Сжимаю челюсти, напоминая себе в сотый раз о гранях, за которые не должен заходить. Намереваюсь резким движением развернуть лицом к себе, как она закидывает голову, склоняясь ближе, и кричит сквозь шум грохочущей музыки:

— Тёмочка, соскучился? — глаза не открывает, трется щекой, улыбаясь.

Прикладывая неимоверные усилия, убираю руки с ее боков, собираясь затолкнуть их в карманы джинсов в надежде, что это хоть немного снизит концентрацию нарастающего волнения между нами. Чувствовать ее запах, еще и в купе с исходящим от разгоряченного тела жаром, ленивым поглаживанием моей головы и пламенным дыханием в шею уже за пределами того, что способен вынести.

Так эта хитрющая дьяволица не удовлетворившись моим расшатанным, но все еще чудом сдерживаемым видом, крутится на месте, снова прислоняется вплотную, скользит губами по щеке к скулам и впивается в шею зубами. Боль не ощущается, хотя прекрасно осознаю, что оставила след, ведь не просто прикуснула, а вгрызлась с особым рвением подобно хищнице.

Затягивает в самый ад. Не догадываясь, что из темноты преисподней мы вряд ли выберемся так легко.

Коротит до искр из глаз. Двусторонне. В ее темном взгляде разгорается пылающий огонь. Уверен — в моем сейчас улавливает идентичный. Напряжению требуется выход, что я уже не в силах заглушить. В ответном порыве всасываюсь в пульсирующую яремную вену, вкушая истинное наслаждение. Не кусаю, но бесспорно останутся отметины в виде засоса.

— Усыпить меня решил?! — возмущается притворно и прикладывает ладонь к поврежденной коже, пытаясь остудить.

— И затащить в тачку. Едем домой — отвезу, — в помутившемся рассудке жалкими потугами трепыхаются третий и четвертый пункт плана.

— Ммм… — надувает губы, — Не душни, давай лучше танцевать, — искушает чертовка.

— Мила… — цежу предупреждающе.

Не успеваю продолжить, как она срывается с места и уносится вглубь танцпола. Закипая, несусь следом. Кошусь по сторонам, перехватывая заинтересованные взгляды, что притягивает то и дело задирающееся "платье". Собственнические инстинкты обостряются, кровь бурлит.

Ловлю перед танцевальными стойками, расположенными в районе диджей-плейса. Притягиваю ближе, проходясь по тонкой ткани руками, расправляя края.

— Где ты только взяла это гребаное платье! — лютую знатно.

— У Ники, — смеется довольная собой и, по всей видимости, эффектом, что производит на окружающих, в частности — меня.

— Там хоть есть белье?

— Хочешь проверить? — отражает незамедлительно.

— Нет, — отвечаю уверенно.

На деле же — охренеть как хочу. Но говорить об этом не стоит. Блядь… Даже думать об этом сейчас не стоит! Но процесс уже запущен. Шестеренки стремительно раскручивают соблазнительные образы, что мелькают яркими кадрами, накидывая пелену перед глазами. На задворках сознания бьется мысль, что нам в таком темпе не дотянуть ни то, чтобы до отмеченной даты, даже неделю не осилить! И как бы я сам и не стал инициатором…

Милана же, словно почувствовав мое крайне расшатанное состояние, берет мои руки и обвивает их у себя на животе, перелетая наши пальцы. А затем, оглаживая талию, скользит ими вниз по телу, минуя ткань, вплоть до оголенной кожи ног и замирает.