Книга Мой друг, страница 27 – Оливия Лоран

Весь путь до дома мы провели в гробовой тишине. Артём гипнотизировал приборную консоль, а я сосредоточенно отполировывала взглядом панель салона. Воздушное пространство искрило таким напряжением, что страшно было пошевелиться. Казалось, стоит только повернуться в его сторону, столкнуться взглядами, тут же рванет по оголенным нервам с оглушающей отдачей. Не смогла даже выдавить скупое "пока" и второпях сбежала домой, едва машина снизила скорость и прекратила свое движение.

А позже, уже в своей постели, я принялась со всей свойственной мне дотошностью анализировать произошедшее. В состоянии прострации и отчаяния первыми среагировали задетая гордость и уязвленное самолюбие, вызывая острое желание послать все к чертям, но после… После уже подключилась та часть меня, что отзывалась ему, несмотря ни на какие казалось бы непреодолимые обстоятельства. По итогу, путем внутренних переговоров, я все же приняла решение, что должна докопаться до сути, осталось лишь разработать стратегию.

Еще и этот сон…

Не скажу, что я суеверна, ведь никогда не предавала особого значения сновидениям, не искала скрытых посылов вселенной, да и вовсе не верю в вещие сны. Но этот засел в сознании прочно. И вроде бы ничего особенного: черно-белая картинка, кругом ни души, словно нахожусь в космосе в состоянии невесомости, монотонный писк каких-то датчиков и шелест едва различимого голоса:

"Подожди, еще немного потерпи".

Вот что бы это значило? А может все же я ищу смысл там, где его нет? В любом случае, мне нужна небольшая передышка, и цель номер один — детокс, терапия которого заключается в минимизации общения с объектом, что расшатывает мое эмоциональное состояние. Временно. Конечно же, временно. Самовольно выписываю себе пятидневный курс, прикидывая на вскидку, что этого времени будет более чем достаточно. И как только мне удастся ослабить возбудители в моих клетках под названием "Артём Соколов", можно будет перейти к основной части моего плана. Осталось его разработать…

Хочу заметить, он облегчает мне задачу своим сегодняшним отсутствием. Кто-то из ребят сказал, что он заболел, но тетрадь, что я оставила у него вчера, чудесным образом оказалась у меня на столе к началу урока. Не берусь даже раскручивать эту мысль, итак каша в голове.

— Поднимай руку, Мила! — шипит рядом Вероника.

Обращаю внимание на нашего классного руководителя, что выжидающе смотрит. Не могу сообразить, что от меня требуется, и неуверенно, но все же тяну руку вверх.

— Милана, едешь? — уточняет Наталья Алексеевна.

Стоп. Куда?

— Едет, конечно же едет! — подает голос Ника, выкрикивая и расплываясь в довольной улыбке.

— Куда? — шепчу взволнованно.

— Ты где летаешь? — хмурится подруга. — Каникулы, поездка, Москва! Москва, Мила! Конечно же едем!

Только в сентябре поднималась тема предстоящей поездки в столицу на весенних каникулах. Мечта! Решение было принято моментально, это не обсуждалось. Вероника тоже планирует поступать в Москву, но до сих пор нам обоим так и не удалось увидеть город воочию.

Но сейчас… Неожиданно даже для самой себя отказываюсь от поездки. Не до конца понимаю причин своей тревоги, ведь до планируемого путешествия больше месяца, и к тому времени моя реабилитация уж точно завершится. Но проблема в том, что я не знаю, как к тому моменту сложатся наши с ним отношения.