Книга Его наглый друг, страница 11 – Оливия Лоран

— Ладно, — все же сдается он. — Будем спать? Или, может, спустимся вниз? — спрашивает с какой-то надеждой в голосе.

Понимаю, что ему хочется вернуться в компанию ребят, раз я снова его отвергаю. Спать он уж точно не собирается, хотя уже первый час ночи.

— Ты, если хочешь, иди. Я не обижусь, правда. Сам понимаешь… такой день, я совсем не в настроении… — так и не договариваю до конца.

— Правда не обидишься? — переспрашивает он.

А мне становится немного грустно. Глушу в себе эту обиду, чувствуя себя какой-то эгоисткой.

— Конечно, иди, — для убедительности широко улыбаюсь и коротко целую его в губы.

— Ладно… Если что — пиши.

Лёша уходит, а на меня накатывает конкретная тоска. Даже спать уже не хочется, но и вниз я не спущусь.

Зачем вообще осталась? Чтобы лежать тут одной в чужой постели?

Верчусь в кровати, пытаясь выбрать удобную позу, а сна ни в одном глазу. Бездумно переключаю каналы, но быстро теряю интерес к происходящему на экране. Хочу снять эти узкие шорты, но переживаю, что Лёша не так это поймет, когда вернется и увидит меня в одних трусах.

Отчаявшись, спрыгиваю на пол, брожу по комнате и выглядываю в окно. Ничего толком не видно, так как окна выходят на передний двор, а основная масса людей у бассейна на заднем.

Совсем разозлившись, стягиваю по ногам ненавистную грубую ткань и складываю шорты на кресло в углу.

Но не успеваю снова вернуться в кровать, как дверь распахивается.

Поднимаю глаза и на долгие секунды выпадаю из реальности…

— Ну, привет, Русалка.

В комнату входит Макс и закрывает за собой дверь на замок.

По телу несется табун мурашек, меня передергивает, ноги подкашиваются.

Сохранять спокойствие даже не пытаюсь — все признаки паники на застывшем в ужасе лице.

Выровнять дыхание — вообще неосуществимая задача. Грудная клетка ходит ходуном, затягивая как можно больше воздуха, но в легких будто углекислый газ.

— Хотя какая ты Русалка… Даже воды боишься, — окидывает меня цепким взглядом. — Но дышишь так… словно из воды на сушу выбросило.

Осознаю, что попала в клетку и даже не пытаюсь трепыхаться и биться на волю. Ведь ясно же, что если он не позволит — вырваться я не смогу.

Но хоть что-то предпринять я должна…

— Что ты тут делаешь? — сиплю глухо.

— Ясно же, — снова скользит липким взглядом по ногам, задерживаясь на трусах.

Внизу живота начинает все пылать от этих прожигающих глаз.

— Извиниться пришел. Готова? Принимать… извинения.

Сдались мне его извинения! Господи, что же делать⁈

Очень хочу прикрыться, но как на зло шорты слишком далеко, а ничего подходящего под руками нет. Приходится их же и использовать…

Макса это действие забавляет, и он ехидно усмехается, а затем улыбается криво. Я бы даже сказала — скалится.

В ужасе думаю о том, какого же черта я не закрыла дверь! Да я даже не подумала об этом, идиотка! Не рассчитывала, что кто-то из посторонних может сюда зайти…

— Боишься меня?

Упрямо вздергиваю подбородок вверх, отчаянно пытаясь выглядеть храброй. Но моя самоуверенность быстро сходит на нет, когда он начинает крадучись, словно зверь на охоте, двигаться в мою сторону.

— Правильно, бойся.

А мне и вправду страшно. Охренеть, как страшно!

Он напирает, я — отступаю. До тех пор, пока не упираюсь лопаткам в стену. Дышу слишком часто, рвано и шатко.