Книга Развод. Дальше - без тебя, страница 55 – Ария Гесс, Оливия Лоран

Набираю номер дочери вроде бы уверенно, но пальцы дрожат, когда жму вызов.

— Мам? — удивленно спрашивает. — Что такое? Зачем звонишь? — голос Милы хриплый, будто она сонная.

— Привет, — твердо говорю я. — Ты занята?

— Нет… Мам, что случилось, говори же? — ее излишняя спешка ранит, но я продолжаю разговор.

— Я хотела спросить тебя о мужчине, с которым видела…

— Мам, ну ты опя…

— Помолчи и дослушай меня! — перебиваю ее жестким тоном. — Я хотела спросить уверена ли ты в нём и чувствуешь ли себя в безопасности?

— Уверена! — выпаливает она без раздумий. — Это всё?

Такой резкий ответ не приносит облегчения, но и настаивать я не хочу. Мне приходится взять себя в руки, чтобы сказать то, что должна была уже давно.

— Больше я не буду лезть в твои личные дела со своим мнением. Не буду пытаться предостеречь от тяжелой взрослой жизни. Ты взрослая, сама знаешь, как правильно. Если что-то случится, то и отвечать тебе придётся за это самой. Поймешь, что такое ответственность.

Долгое молчание. А потом раздавшийся всхлип в трубку.

— Ты что, уезжаешь куда-то, мам? — ее голос слабеет, и я ощущаю просачивающуюся через стены упрямства уязвимость.

— Нет. Но даже если и так, то я обязательно скажу тебе накануне. Мы ведь сейчас не часто разговариваем.

— И тебя это устраивает?

В горле застревает ком, но я проглатываю скопившуюся горечь, чтобы сказать:

— Вполне. Я принимаю твою позицию. Не буду навязывать тебе свое внимание, которого ты не хочешь. Знай, что я всегда рядом, когда тебе это нужно. Но если тебе не нужно, я больше не буду стучать в закрытые ворота. Ты позиционируешь себя взрослой. Тогда тебе нужно понять, что у каждого решения есть последствия. Это последствия твоих действий.

Она замолкает, в трубке слышно только тихий вздох.

— Ты назло мне это делаешь?

— Зачем мне что-то назло делать своему ребёнку? Я монстр в твоих глазах?

— Конечно же нет, мам.

— Тогда прекрати говорить глупости. Береги себя, Мила. Это единственное, что я хочу тебе сказать.

— Мам, я… я же вообще-то люблю тебя, — ее голос ломается, вместе с моим едва собранным воедино сердцем.

— Я тебя тоже.

Я отключаюсь и еще долго сижу на кровати, сжимая телефон в руках. В груди горячо. Но этот жар приятный. Впервые за много месяцев я не чувствую себя виноватой. Я чувствую, что все сделала правильно.

На следующий день я встаю рано утром и спешу рассказать о своем решении Марку. Он уже сидит в столовой и пьёт кофе, внимательно читая что-то на телефоне.

Я подхожу к нему, беру чашку, присаживаюсь напротив и смело проговариваю:

— Марк, пора все заканчивать с Пашей.

Он поднимает взгляд и вздергивает вопросительно бровь:

— Ты о компании?

— Да. И мне понадобится еще кое-какая помощь.

Мне неловко в очередной раз просить Марка о таком, но я уже настолько сильно в долгу у этого человека, что одной просьбой больше, одной меньше… моей совести это уже не поможет.

— У тебя есть знакомые в налоговой?

Он медленно откладывает телефон, внимательно вглядываясь в меня.

— Есть. И не знакомые. У меня есть человек, которому я очень доверяю.

— Мне нужно, чтобы ты связался с ним сегодня, — я сжимаю край стола так, что пальцы белеют. — Я подготовила все документы, собрала нужные выписки и распечатки. Всё, что нужно от него, так это приехать в его компанию с внеплановой проверкой по этим данным. Ты знаешь, что там столько нарушений, что Паша даже не успеет осознать, как компания пойдет ко дну.