Книга Развод. Дальше - без тебя, страница 40 – Ария Гесс, Оливия Лоран

— Вы можете не отвечать сразу, однако и наше предложение не вечное. Если вы не захотите сотрудничать, я найду иностранных инвесторов, с которыми работает Марк. Единственное, что я сейчас пытаюсь сделать — сохранить компанию своего отца в том виде, в котором она и была, сохраняя штат, партнеров и ее самобытность. Однако если вы решите и дальше идти с Павлом, моё решение будет окончательным, жестоким, и обсуждение подлежать не будет, — я шумно отодвигаю стул и протягиваю им руки в знак нашего прощания.

— Вы не такая, какой мы вас представляли, Мария, — говорит Селезнев, пожимая мне ладонь.

— Раньше я всецело доверяла мужу, а сейчас — лишь себе. Если вы останетесь с ним, рискуете потерять всё. Со мной у вас есть шанс не только спасти то, что есть, но и приумножить. И это моё последнее слово.

Марк поднимается следом за мной и также пожимает им руки, открыто усмехаясь.

— Что? — шепчу ему, когда идём к машине. — Кажется, я сейчас упаду в обморок от волнения.

— Я всегда рядом, Мария, — слышится за спиной слишком близко. — Я не дам тебе упасть.

Он останавливается около машины и открывает мне дверь. Сердце колотится в груди не только от пережитого адреналина, но и от слов Марка.

— Ты была превосходна, — нарушает тишину, пока мы едем на еще одну встречу. — Такая амазонка.

— Издеваешься? — смеюсь, откидывая голову вверх и закрывая глаза.

— Я серьезно, я наблюдал за тобой и искренне гордился. Ты вытащила наружу сильную женщину, которую по непонятным причинам прятала. Ты невероятная, — он поворачивается, и в этот момент я тоже открываю глаза и смотрю на него.

— Спасибо, — говорю ему одними губами, на что он кивает мне.

Следующие несколько встреч проходят почти по тому же сценарию — сначала надменные взгляды, скепсис, после интерес, а потом принятие, нарисованное на их обескураженных лицах. Я слушаю сама себя и удивляюсь, какой становлюсь. С каждым разом произносить речь все легче, а волнения становится все меньше.

В конце дня чувствую себя выжатой, но довольной — мы действительно сделали всё, что только могли, остается лишь ждать. Верить и ждать, что они купились.

Но когда на второй день я не получаю ни одного звонка, Марк предлагает подтолкнуть их к принятию такого решения и звонит знакомым из налоговой.

Готовь холодную воду для заднего места, Паша, скоро она будет гореть диким пламенем!

На следующий день все происходит так, как мы и планировали: внеплановая проверка обрушивается настолько неожиданно, что когда Марк читает отчеты о выявленных нарушениях, мотает головой, ужасаясь.

— Маш, ты же понимаешь, что если бы не ты, я бы мог посадить его за половину этих нарушений. Ладно двойная бухгалтерия, но тут еще и финансовые махинации с отмыванием денег, да еще и именно через твою компанию.

Глубоко вдыхаю и подхожу ближе.

— Я ещё не всего понимаю, но Марк, он отец моей дочери…

— Именно поэтому, Маша, именно поэтому он все еще ходит на свободе, — со злостью цедит Громов.

Как бы я не хотела решить все миром, Паша сам начал эту войну. И наша немного грязная игра с налоговой дала свои плоды — 80 % инвесторов и партнеров перезаключают контракты на срочное сотрудничество со мной, а Паша разрывает мой телефон своими звонками. Безуспешно, к его сожалению.

Однако на следующий день мне звонит номер, который я просто физически не могу игнорировать. Это не из-за слабохарактерности или из-за того, что я ее простила. Это внутреннее, заложенное природой — абсолютная, бесспорная любовь к своему ребёнку, даже если это единственный человек, который может легче всех вонзить тебе нож в сердце.