Книга Другая сторона стены, страница 373 – Надежда Черкасская

– Фонарик… у меня есть фонарик, и я нашел их здесь… Поля, помнишь, мы играли в карты на дурацкие предложения, и ты мне проиграла?

– Помню. Но почему ты сейчас…

– Может быть, сейчас – единственная возможность вернуть карточный долг. Есть у меня одно предложение, но оно не дурацкое. Выходи за меня замуж. Если ты согласишься, я клянусь, ты ни секунды в своей жизни не будешь об этом жалеть. Мы с тобой будем счастливы. Жизнь…такая короткая, как оказалось – в любую минуту может прерваться, и никакие шесть утра, назначенные для разговора, уже не настанут.

Я не сразу поняла, что он имеет в виду, потомучто эти слова никак не вязались с темнотой и ужасом того места, в котором мы находились. Когда смысл сказанного дошел до меня, у меня перехватило дыхание, захотелось плакать. Я прижала его голову к себе.

– Я согласна, – ответила я, хотя понимала, что он вообще может бредить и потом забыть все, что происходит сейчас. Но в ту минуту мне в очередной раз стало ясно, что я больше не хочу с ним расставаться.

– Как хорошо, – он резко выдохнул, снова откинулся к стене и прикрыл глаза, – как хорошо, что я тогда выиграл в карты… Поля, я сейчас отключусь, мне очень больно. Когда придут к нам на помощь, скажи, что эти мужики – их сюда отправил Болотов. После нашего с тобой неудавшегося разговора я пошел в лес прогуляться и случайно увидел их. В мешке они выносили девочку, я попался им на глаза, поэтому они и затолкали меня сюда.

– Девочку? – мысли у меня в голове прыгали, и я не понимала, о чем он говорит, не могла связать одно с другим, хотя все было на поверхности.

– Ксюшу. Если их успеют задержать, то, наверное, они сами расскажут, как здесь оказалось ее тело… а кольца, Поля… – его голос дрогнул, и из глаз снова покатились слезы, он схватил мою руку, в которой я все еще держала эти самые два кольца и показал на стену, – посвети сюда. Мой фонарик уже не работает.

Дрожа от предчувствия чего-то страшного, я послушалась его и посветила, но лучше бы вместо меня это сделал кто-то другой. Теперь мне было понятно, почему Паша впал в это странное состояние – не столько от боли, сколько от увиденного. Одно было ясно точно – он, наконец, нашел то, что так упорно искал.

Из стены погреба, из ее влажной глины, смешанной с соломой, проглядывало что-то мертвенно-бледное. Я прекрасно понимала, что это кости, но никак не могла заставить себя открыть рот и задать Паше вопрос, но он ответил, не дожидаясь моих вопросов.

– Это Софья и Михаил. Они там, за стеной погреба, с другой стороны. Это их кольца. Я хотел еще достать вот это, но сил уже не хватает… Помоги…

Он закрыл глаза, и голова его упала мне на плечо. Придерживая его, я стала светить фонариком на стену, слезы застилали мне глаза, и было тяжело понять, о чем он говорил. В конце концов, сантиметрах в тридцати от страшно белевших в стене костей, я уловила какой-то блик и, приглядевшись, поняла, что это стекло.

Через пару минут мне удалосьвыудить из стены треснувшую стеклянную колбу, за которую зацепился кусок кожи, отороченный мехом – кажется, частицы чьей-то одежды. Все это расползалось прямо у меня в руках, зато вот закрытая сверху колба, похожая на медицинскую, как ни странно, сохранила внутри клочок бумаги. Вынув пробку, я развернула его и стала читать. В двух с половиной метрах над нашими головами, там, на улице, послышались крики – наверху было много людей, гудели моторы, и это означало, что помощь все-таки пришла. Через пару минут нас найдут, еще через некоторое время – придумают, как достать нас отсюда, а пока я могла прочесть письмо из прошлого, которое объяснило почти все.