Книга Другая сторона стены, страница 309 – Надежда Черкасская

Все эти размышления, в которые я погрузилась, идя к дому Анатолия, были в одно мгновение прерваны. Возле дома доктора стоял неизвестный экипаж, на облучке дремал какой-то неизвестный мне извозчик, а в самом доме, судя по всему, был какой-то небольшой переполох.

Понадеявшись на то, что никто не умер, я толкнула входную дверь и оказалась в прихожей, до которой долетали знакомые голоса.

– Вы уж смотрите, ухаживайте за ним там так же, как и здесь, – говорила кому-то Маргарита, – Он всем нам здесь полюбился, и нелегко будет его отпускать.

– Да уж, не чета хозяину, – насмешливо отвечал Ян Казимир. Очевидно, он приехал попрощаться перед отъездом, а предметом беседы был, конечно же, Мауриций.

– Что ж, к хозяину мы тоже привыкли, но вы-то сами позаботитесь о себе, а вот он – сущий ребенок в теле кота.

– Обязательно пишите мне, и о нем тоже. – вмешался Розанов, – иначе нам придется отправить кого-нибудь из чиновниковпроверять вас на месте. И молите Бога, чтобы это был не какой-нибудь Быстряев, иначе он заговорит вас до смерти.

Тут я решила, что пора бы открыть свое присутствие и вошла в гостиную. На миг воцарилось молчание, однако, вскоре одновременно трое: Маргарита, Розанов и Мауриций, нарушили тишину. В состоянии жены Лота остался лишь Ян Казимир, но и он вскоре ожил.

– Софья Николаевна, дорогая! – Розанов в свойственной ему манере и с невероятной скоростью подлетел ко мне и поцеловал руку. Мауриций издал целый набор разных кошачьих звуков, а Гося улыбнулась и подошла ближе, чтобы поприветствовать.

– Вот уж не думал, что и вы придете меня провожать, – Ян Казимир иронично улыбнулся, – Теперь, пожалуй, ехать можно со спокойной душой.

– Признаться, я не думала, что попаду сюда в эту самую минуту, но все же рада, что застала вас и Мауриция. Кто знает, когда мы теперь увидимся.

– И увидимся ли вообще, – закончил Маховский. – Впрочем, и вправду, кто знает…

Он улыбался, но в его зеленых глазах я вдруг вместо вызова и дерзости увидела много чего: и сожаление, и грусть, и – впервые – уловила то, в чем он мне признался, но на что я никак не могла ответить взаимностью.

– Так или иначе, я верю в то, что рано или поздно все в вашей жизни наладится. Сложно сказать, свидимся ли…

– Кто знает… – повторил Ян Казимир, наклоняясь и целуя мне руку. Мауриций, удобно вцепившийся в рукав его сюртука, возмущенно заурчал.

– И ты, друг, будь счастлив и накормлен, – я погладила кота по голове, от чего он, как всегда, зажмурил глаза и замурлыкал. – И гляди в оба за своим хозяином.

– Ну что ж… – Розанов подошел к Маховскому и оглядел его с головы до ног, – инструменты, склянки и колбы, запас микстур, пустая амбарная книга?

– Уж книгой-то, надеюсь, обеспечат на месте, – усмехнулся Ян Казимир, показывая на стоящую возле кресла дорожную докторскую сумку коричневой кожи – почти такую же, как у самого Розанова. – Буду верить, что и остальное у них имеется. Все же это они меня к себе зовут, а не я к ним напросился. Вот револьвер бы еще в дорогу с собой какой-нибудь… Кольт, к примеру – прекрасно бы было. «Номер два» или «Драгун»… – он рассеянно смотрел на свою сумку, так и не отводя от нее взгляда и бормоча про кольты. – А вам известно, что Сэмюэль Кольт как-то приезжал к Николаю I? Мне кто-то рассказывал– было это вот за какие-то три месяца до смерти императора. Меня все занимала эта встреча почему-то. Интересно, о чем же еще они говорили, кроме пистолетов?