Книга Другая сторона стены, страница 246 – Надежда Черкасская

– А это Екатерина Аполлоновна, – объявил мне брат, – она ехала к своему дядюшке – Нестору Семеновичу, но отец только что сказал нам о том несчастье, которое случилось с Седельниковым, и потому я предложил ей остаться у нас на некоторое время.

Бедная девица! Надо ведь было забраться так далеко, чтобы найти здесь лишь хладный труп!

– Добро пожаловать, Екатерина Аполлоновна, – промолвила я, подходя к ней ближе, – надеюсь, что вам будет у нас хорошо.

[1]Бойтесь данайцев, дары приносящих (лат.)

За обеденным столом я чувствовала себя неловко.

Я сидела по правую руку от отца, слева от него был Ваня, рядом с которым, стараясь не хлюпать носом, расположилась все еще заплаканная красавица Екатерина, одетая в чудесное небесно-голубое платье из тафты.

Мне казалось жестоким вести за обеденный стол девицу, которая всего лишь два часа назад узнала о печальной участи своего единственного родственника, однако, на предложение батюшки отобедать она, хоть и была расстроенной, ответила согласием. Мне оставалось лишь пожать плечами и удалиться в свои покои ожидать обеда.

С первых минут нашей трапезы стало ясно, что мой брат питает к Катерине весьма нежные чувства. Из его пространного рассказа, пересыпаемого какими-то историями о том, как он останавливался на постоялых дворах и менял лошадей, мне удалось понять, что с Катериной судьба их свела в Ишиме, где она оказалась после целого месяца пути, уставшая и совершенно разбитая. Несколько месяцев назад умер отец Катерины – родной брат Нестора Семеновича, и она, бывшая в семье единственной дочерью, осталась без попечения, а поскольку ей еще не было двадцати одного года, ей нужно было найти родственника, который согласится распоряжаться ее имуществом до ее вступления в совершенные лета. У Катерины имелась, по ее словам, старая няня, но брать ее с собой в качестве дуэньи она не стала, а девица, что сопровождала ее из Казани (а выезжала она именно оттуда), внезапно занемогла, отчего ее пришлось отправить домой. Так бедная девушка и продолжила свой долгий путь, словно супруга какого-то из декабрьских мятежников, совершенно одна – от Тюмени до Ишима.

Должно быть, для этого нужна была недюжинная смелость, поскольку я не могла себе представить собственное одинокое путешествие до Пореченска, к тому же, стояла зима, а зимой, как известно, может приключиться все что угодно.

С Катериной мой брат познакомился случайно – в Ишиме он забрел на почтовую станцию узнать, где можно хоть как-нибудь отобедать, и нашел там девушку – она отправляла письмо своему дяде, еще не зная, что он тогда был уже мертв. Разговорились – и стало ясно, что едут они в одном направлении, а стало быть, сам Господь Бог велит ехать вместе. Так и отправились в путь – Ваня рассказывал об учебе в Петербурге и всячески нахваливал наш родной и любимый медвежийугол, а Катерина описывала свои путешествия по Европе – ее покойный батюшка был довольно состоятелен и на дочь денег не жалел, одно время даже думая отправить ее в Италию учиться оперному пению. Злой рок и смерть отца не дали этому совершиться.

Словом, история знакомства моего брата с девицей Седельниковой была незатейлива и стара как мир.

Сама Катерина, тафтяная юбка которой при каждом движении издавала шуршание, за обедом почти ничего не говорила, но Ваня разболтался будь здоров, живописуя все подробности их знакомства и совместного пути сюда. Светлые глаза его блестели, русые волосы он теперь укладывал, как молодые великие князья, и, в общем-то, выглядел довольно взрослым – по крайней мере, сильно изменившимся после двух лет нашей разлуки. К тому же, я отметила про себя, что больше внимания за столом он уделял именно своей спутнице, что было справедливо, потому что сидел с ней рядом и должен был ухаживать, однако, обо мне словно бы совсем позабыл, хотя мы не виделись очень давно. Я вдруг с грустью подумала о том, что Ника бы так никогда не сделал. Да и Саша тоже. Странно, но они в последнее время вспоминались мне все чаще, и я, казалось, все отчетливее видела их перед своим мысленным взором, особенно Нику, которого помнила гораздо лучше, потому что он чаще бывал дома.