Книга Другая сторона стены, страница 214 – Надежда Черкасская

– Что же могу я сказать, Николай Михайлович? Редко кому так везет с теми, с кем выпадает ему делить службу, а потому поздравляю вас с таким ценным человеком в вашем городе и вашей семье. О Михаиле Федоровиче я давно был наслышан – еще с его ирбитских времен, и, надо сказать, в Пореченске он себя показывает так же, если не лучше.

Когда все формальности были соблюдены, я смогла, наконец, рассмотреть общество, собравшееся в большом зале генерал-губернаторского дворца – огромного здания с бельведером и древком, на котором устанавливался штандарт. Женщин во дворце оказалось мало, намного меньше, чем мужчин, что и объяснялось казарменностью города. Мужчины же были, в основном, пожилого или зрелого возраста, что объяснялось тем же.

Поняв, что отец и генерал-губернатор начинают переходить на обсуждение своих слишком уж серьезных и порой не очень приятных тем, я откланялась и, потянув за собой Михаила, хотела было предложить ему ускользнуть куда-нибудь, где нам никто не наскучит своими беседами. В свете свечей в медных канделябрах немногочисленные дамы сверкали своими драгоценностями, и, проходя мимо них, я отметила про себя, что самые молодые – а были они моего возраста и немного постарше – смотрят на моего жениха, совершенно не стесняясь меня. Михаил же, будто наивный ребенок, словно бы и не видел этих взглядов, обращенных к нему, и раскланивался с дамами постольку-поскольку, так, как и велелиправила этикета.

Словом, ни моему жениху, ни мне ни до каких девиц совершенно не было дела.

Но не успели мы найти место, где можно бы было присесть и наговориться вдоволь, к нам из-за бархатной вишневой портьеры, словно в готическом романе, метнулась среднего роста темная фигура. Фигурой оказался не кто иной, как Сергей Петрович Быстряев. Он тут же захватил нас в вихрь своего нескончаемого разговора.

– Подумать только, кого я здесь вижу! – он взмахнул руками, сопроводив это действие громким хлопком, таким, что можно было подумать, что в зале что-то взорвалось.

– И мы вам рады, дорогой Сергей Петрович, – откликнулся Михаил, – как же вы поживаете?

Быстряев снова махнул рукой, на этот раз не так торжественно, а на лице его обозначилась какая-то явная печаль. Я не сомневалась, что его и не нужно будет просить рассказать свою историю – он сам все поведает без лишних упрашиваний и слов.

– С тех пор, как уехал из вашего Пореченска, все не знаю покоя. Лишился сна, и причина тому – ваша подруга Маргарита. Если бы вы только знали, как хотел бы я повидать ее еще хоть раз! На мое предложение она ответила отказом, да еще этот доктор…! Словом, единственное, о чем я могу думать, это о том, как мне сделать так, чтобы она согласилась стать моей женой.

– Сергей Петрович, дорогой… – Михаил посерьезнел и, доверительно наклонившись к Быстряеву, сказал: – При всем моем уважении к вам, я могу вам точно сказать: Маргарита не согласится ни при каких условиях. Она слишком тяжело перенесла утрату своей первой любви. То был мой лучший друг, и потому я чувствую себя ответственным и за нее тоже.

– Конечно, конечно, я понимаю, – Быстряев смягчился, – однако, и вы должны понять, что такая барышня, как Маргарита, не может оставаться одна. Ей всенепременно нужны забота и любовь, иначе она совсем зачахнет в своей печали. И я готов быть с нею рядом, даже если от нее не будет взаимности. Да мне и не нужно, чтобы она в меня влюблялась – просто пусть позволит любить себя.