Книга Другая сторона стены, страница 177 – Надежда Черкасская

***

В Сочельник мы по обыкновению устроили перед службой постный ужин, который, как и всегда, собирались продолжить после богослужения, но уже, конечно, в скоромном виде. Целую неделю до Рождества мы с моими девицами готовились к празднику, почти не отдыхая. Отец и Михаил в те дни все время были на службе, Розанова стали вызывать все чаще – не только пореченцы, но и жители окрестных деревень. Я знала, что они с Яном Казимиром работали не вместе, а поодиночке, чтобы охватить как можно больше страждущих, и при случае, напоминала Анатолию, чтобы он не слишком-то проваливался в омут доверия к поляку. В конце концов, таинственные происшествия последних недель вполне себе могли обозначать готовящийся заговор.

Никакого выступления, однако, не случилось. Правда, говорили, что препроводили до времени в тюремный замок нескольких человек, у которых нашли потрепанные листовки уже скоро год как повешенного Калиновского.

В тот вечер перед службой у нас, будучи одинокими холостяками, обедали Михаил и Анатолий. Отец поставил им ультиматум и не желал слушать никаких возражений по поводу того, где они буду праздновать Рождество – только у нас, и никаких других вариантов он не принимал. Нельзя сказать, что они сопротивлялись – напротив, согласились едва ли не до того, как отец предложил, а потому батюшкино представление нужно было, скорее, для создания театральности.

Словно забыв о недавнем происшествии, отец позвал на ужин и Внуковых, но они обещались заглянуть только после службы.

– Можешь позвать в гости и свою ссыльную подругу, – сказал он мне незадолго до праздника, – если, конечно, она сможет отбросить отличия в религии. Боюсь, с родителями она не придет – я слышал, что ее мать не слишком здорова душевно, а отец вряд ли оставит мать одну, тем более в праздник. Но если же она надумает заглянуть, я буду ей только рад. Вот разберемся с бедным Седельниковым и тут же возьмемся за их дело. С честными людьми надобно и поступать по-честному.

Маргарита обещала немного побыть с нами после нашей службы. Конечно, в церковь она бы не пошла, потому что не была православной, а костела в Пореченске не наблюдалось.Да что там говорить, его не было даже в Омске, а ксендз, по словам самой Маргариты, если и бывал, то какой-то редкий и заезжий.

Варя расстаралась и умудрилась (не без моей помощи) приготовить к рождественскому столу целых двенадцать блюд. За окнами раздавались звонкие голоса славильщиков, и то и дело мелькали в темноте бархатного вечернего неба светящиеся огоньки слюдяных звезд, которые певцы носили перед собой. Варя, зная, что славильщики не пройдут мимо нашего дома, загодя запаслась подарками для них – булками и печеньями, которых была целая гора.

До первой звезды мы не ели – сидели в гостиной и говорили. Михаил, Анатолий и отец все вспоминали Петербург и Москву в Рождество – елки на площадях и завернутых в тулупы мужиков, яркие прямые лучи света из окон Зимнего дворца, звон колоколов в Кремле, коробейников с калачами и сбитнем, и отовсюду смех и песни. Хороша Россия, и как много в ней еще мест, где нужно побывать!

После постного ужина с сочивом, медом, орехами, кутьей, в окружении голубых тарелок и стен дома, пахнущих еловыми ветвями, мы, нарядные и воодушевленные, отправились в Успенскую церковь, где служил отец Евстафий. Михаил совсем уже смело взял меня под руку под одобрительным взглядом развеселившегося от этого зрелища батюшки. Анатолий всю дорогу почему-то вертел головой, словно пытался уследить за каждым огоньком и движением нашего города. В сиянии луны и звезд снег искрился и переливался серебром, и каждый дом на каждой улице маленького Пореченска приветливо светился малиновыми огоньками лампад за синеющими окнами – и в пятистенках, и в больших домах целые семьи готовились встречать великий праздник. Я от души понадеялась, что в этот вечер никто не останется в одиночестве и тут же вспомнила Яна Казимира. Впрочем, и он, такой странный и сложный человек, тоже не был один, потому что с ним был его кот Мауриций.