Книга Последняя жертва озера грешников, страница 85 – Марина Болдова

— Ляна, можешь подойти ближе? — вернул ее к реальности Сотник.

Она подошла, и вокруг все замолчали. Мужчины рассматривали ее, она чувствовала эти взгляды, но сама смотрела только вниз. На земле возле открытой ямы лежали останки пяти тел. Но она «видела» не мертвые тела, а тех, чьи души прошли земной путь в них, сбросив в конце телесную оболочку, словно старую одежду. Она «видела» седовласого старика, симпатичную женщину, двух мужчин средних лет и красивого парнишку. Ей даже показалось, что каждый из них сделал едва заметное движение: старик невысоко приподнял от земли руку, губы женщины тронула улыбка, один из мужчин подмигнул, второй — сдвинул брови «домиком», а парень ухмыльнулся.

Ляна тряхнула головой — видение исчезло, она повернулась к Сотнику и кивнула. Понял ее кивок только он.

Сотник отошел к человеку в защитном костюме, о чем-то с ним переговорил и вернулся к ней.

— Ляна, придется тебе зайти в дом. Посмотри, что-то изменилось с момента твоего бегства?

— Зачем? Конечно изменилось, здесь же ночевал Валевский! — попыталась она отказаться.

— Ты только осмотрись, но ничего не трогай. Особенно бутылки на полу. Здесь еще будет работать эксперт.

— Хорошо.

— Странно, что дверь открывается наружу. Даже наши дачные дома построены по старинке, — отметила Ляна.

— Так здесь не дом, а летняя времянка. Даже печки нет. Зимой сюда не добраться.

— Понятно.

Ляна зашла в сени, потом в избу. Переступила через пустые бутылки, села на кровать и закрыла лицо руками. «Я провела здесь почти сутки. И они стали самыми страшными в моей жизни! Пьяный угар, призраки, голод и жажда. И мучительный страх. Клочки воспоминаний. Помню, что молила о смерти, а меня оставили в живых, да еще и вернули дар. Знать бы, зачем?!» — подумала она.

— Ляна, ничего не видишь по-своему? Может быть, твоих похитителей?

«Вот зачем ты, Сотник, заставил меня зайти в дом! Жестоко, однако, товарищ майор!» — упрекнула его мысленно она.

— Нет, Миша, увы. Но их разглядел Валевский, спросишь у него.

— Обязательно. Ну, ладно, тогда пошли.

— Куда?

— До дачи, там машина, помнишь? Или ты передумала?

— Нет. А как же здесь без тебя…

— Справятся. Я отвезу тебя в усадьбу, потом в город. Мне все равно в комитет нужно.

— Спасибо.

Пока Ляна шла впереди Сотника, не оглянулась ни разу. Они молчали, да и о чем говорить? Ляна чувствовала, как между ними выросла стена, нет, пока тоненькая стеночка из недоверия и недомолвок. И причиной стал Валевский. Ляна понимала, что Сотник ревновал, как никогда не ревновал к Георгу, и это ее пугало. Потому что никаких чувств ни к Валевскому, ни к Сотнику она не имела. Вернее было бы сказать, чувств она не испытывала никаких и ни к кому. Ни жалости, ни сочувствия, ни любви. Не жаль было даже себя — Ляна, вновь обретя способность «видеть», потеряла способность чувствовать чью-то боль. Поэтому ревность Сотника ее только раздражала.

«Я сейчас похожа на робота. На управляемый кем-то механизм. Кем-то, кого узнаю только по голосу. А это значит, что я не живу своей жизнью, меня «тащат». Не удивлюсь, если мои планы улететь сегодня в Дрезден сорвутся», — пришла она к неутешительному выводу.

«Как она выдерживает все это? Господи, ты за что ее так наказываешь? Не меня за грешные мысли и преступную любовь, а ее, слабую женщину? Ты для этого меня в живых оставил, чтобы я умирал медленно, глядя на нее? Чтобы страдал не в силах ничем помочь? Да чем тут можно помочь-то? Воскресить мертвых? Детей, мужа, мать… Тех, кто дорог, кто был смыслом ее жизни. Не я, а они были ей дороги. Я рисковал, лез в пекло, а погибли они. Или правильно спрашивать не «за что?», а «зачем?»? Ну, и зачем же? Я верю в тебя, господи, мы там, на войне, все поверили. Но прости грешного — сомневаюсь, что ты справедлив и милостив. Не понимаю тебя, господи…» — немой монолог Михаила прервал какой-то посторонний среди звуков леса треск. Вполне такой реальный, словно кто-то с силой сломал толстую ветку. Он даже остановился на миг, но Ляна, которая шла впереди, продолжала двигаться дальше.