Книга Последняя жертва озера грешников, страница 62 – Марина Болдова

Ляна даже закричала от обуявшего ее ужаса. Вернул ее к действительности стук в дверь — барабанил Сотник, который услышал ее крик.

— Миша, все в порядке. Сейчас выхожу, — крикнула она бодро, но голос сорвался, она закашлялась.

— Не утони там! — приказным тоном выговорил Сотник.

Ляна, чтобы не искушать судьбу, быстро вымылась жесткой мочалкой. Терла тело с ожесточением, словно сдирая с кожи чужие запахи, которые вдруг ударили ей в нос, когда раздевалась. Как раньше не замечала?!

Она вышла из ванной комнаты шатающейся походкой, все-таки не нужно было наливать в ванну такой кипяток, что стоял пар. Боль сдавила виски, расползаясь по всей черепушке, и вскоре охватила всю голову. Перед закрытыми глазами поплыли клочья «паутины» и разноцветные круги, Ляна, чувствуя, что падает, ухватилась за дверной косяк.

— Да твою ж налево, Лянка! Баню устроила, разве ж так можно! — услышала она, Сотник подхватил ее на руки и понес по коридору.

— Лежи. Пить хочешь?

— Да, — пролепетала Ляна, так и не открыв глаза.

— Принесу, не двигайся. Голова закружилась? Сама виновата. Болит? Таблетку?

— Да, — более твердо произнесла она, и посмотрела прямо.

Перед ней была спина Сотника, тот стоял у раскрытого шкафа и шарил по полкам.

— Переоденься, в махровом халате спать жарко будет, — не глядя на нее, Сотник кинул на кровать какую-то одежду и вышел из спальни.

— Спасибо, — едва слышно пролепетала она.

Ляна встала и скинула халат. Быстро посмотрев на себя в зеркальную дверцу шкафа, отвернулась. «Хотела похудеть? Получай. Пять кило минус как минимум. Щеки впали, под глазами мешки, губы в трещинах. Это я уже чистая. А какая красота открылась взору Сотника, когда он меня увидел на дороге? Понятно, почему все машины проезжали мимо — кому охота, чтобы грязная бомжиха салон испачкала? Если бы не он, так бы и топала по обочине, пока не упала. Спасибо, господи, что послал его ко мне!» — вдруг расчувствовалась она до слез. Так, шмыгая носом, она стала одеваться.

Белая футболка оказалась вполне впору, модного размера оверсайз, правда, длиной почти до колен. Цветные трусы с рисунком пальм на фоне моря (или, скорее, шорты) были со шнурком, она затянула его на талии и, обернув вокруг, завязала впереди бантиком. Ляна снова посмотрелась в зеркало — в нем отразилась не женщина тридцати четырех лет от роду, а подросток. Худая угловатая пацанка с сутулыми плечами, отсутствием намека на грудь и тощими коленками, торчащими из ярких цветных штанин.

— Одета? — донеслось из-за двери.

— Да, входи.

— В кувшине — вода с лимоном, в коробке — вафли и печенье. Ты мало ела, хотя, больше пока и нельзя. Ночью захочешь есть — перекуси, но не все сразу съедай. И таблетку…

— Что ты со мной, как с маленькой!

— А что, зрелая уже дамочка? Твои поступки за последние несколько суток говорят об обратном.

— Тебе меня совсем не жаль, Миша? — пролепетала она ему в спину — Сотник был готов уже покинуть помещение.

— Не жаль? — резко развернулся он к ней. — Это немного не то выражение, Ляна. Если учесть то, что я пережил за этот день. Я чувствовал, что с тобой беда. Но знать не знал, какая. Ты не звонила сама, и не отвечала на звонки. Тебя не было дома, и тут выяснилось, что ты продала квартиру. А нора твоя на Базарной сгорела. И никто о тебе ничего не мог сказать! Если бы не Юля…