Книга Последняя жертва озера грешников, страница 102 – Марина Болдова

Ляна вдруг подумала, что Сотник может обидеться. Выходило, должность он получил по протекции.

— Ну, знаешь…

«Обиделся. Дались мне эти отношения между мужем и полковником! Тем более, что сейчас уже не имеет никакого смысла копаться в прошлом. Георга нет. Мамы нет, Сани. И думать нужно только о Любочке, а я…» — Ляна подошла к Михаилу и взяла его за руку.

— Миша, прости. Не могу назвать себя сейчас мыслящей адекватно. В голове каша из вопросов без ответов. На самом деле важно одно — поездка в Дрезден. Рожнов не сказал, в каком состоянии Любочка. Только сообщил, что та в детской клинике. Я чувствую, что с ней все уже хорошо. Но что было, даже не представляю. Простишь?

— В предпоследний раз, — улыбнулся Сотник. Взгляд смягчился, он легко пожал ее руку и отпустил. — Ты ведь до визита Рожнова знала, что дочь жива. Так? От кого?

— От Насти. Яшка меня к ней привел. Все, что происходит, не случайно, а взаимосвязано, Миша. Сделка, мое похищение, Валевский, трупы в лесу, убитый кем-то Сабитов, Жуковка, цыганский крест. Цепочка еще не прервалась, должно еще что-то произойти, и все замкнется на одном единственном человеке, я уверена. И этот человек — убийца.

— Ты все свалила в кучу, так не бывает. Валевский и Сабитов, пусть и крест к ним в кучу — отдельная песня. Они оба из Жуковки, одноклассники, хорошо знакомы с местными цыганами. Сабитов выкрал крест Любы, но продал только цепь. Кстати, Настя в свое время даже намеком не дала понять, что знает вора.

— Нашли, кому он продал цепь?

— Да. Некоему Марку Эпштейну, ювелиру. После разговора с ним станет ясно, знал ли он о самой цыганской реликвии. Или просто прикупил золотой лом для работы. Если знал, мог хотеть заиметь. Возможно, пошел на преступление.

— Сомневаюсь… не он убийца Сабитова, — задумчиво произнесла Ляна, не почувствовав привычного подтверждения. Она опустила веки…

— Человек в плаще в лесу невысокий, а ювелир, можно сказать, по сравнению с ним — гигант. И рост, и комплекция. Нет, креста он в руках не держал. Сверток спрятал под полой плаща убийца… — произнесла она и открыла глаза.

— Интересно, почему Сабитов не продал крест сразу, как украл? Четыре года выжидал.

— Боялся, Миша. Цыган боялся, их мести. Возможно, деньги срочно понадобились. Миша, прости, пора ехать. Мне еще сумку нужно найти в коробках, там паспорта, карта. Ткачев, уверена, не глядя сунул ее в первую попавшуюся коробку. А еще непонятно, где мой мобильный?

— Совсем забыл! Подожди, позвоню. Если его кто-то включил, определим локацию.

— Даже, если он выключен, в нем установлен маячок, найти можно.

Сотник отошел от Ляны, она обвела взглядом гостиную. Вернется ли она сюда? Вряд ли. Только за вещами Любочки, любимыми ее игрушками, да памятными мелочами. Странно, но покидать усадьбу Ляне было совсем не жаль. Она не то, чтобы не любила этот огромный дом, скорее, не считала его своим. Жила, как в отеле, не пытаясь что-то переделать по-своему. Пожалуй, единственное, что изменила за эти четыре года — купила новые портьеры и текстиль в спальню.

— Ну, как?

— Юля позвонит, как только выяснит. Воскресенье, она не дома. Через пару часов освободится. Не критично, да?

— Ну… наверное. Правда, я старый свой телефон не нашла, а новый не купила. Карту забери, Миша, спасибо, — она достала из кармана шелковой блузки его банковскую карту и протянула ему. — Я забрала из сейфа наличные.