Книга Слово о Сафари, страница 91 – Евгений Таганов

— Наконец-то по Променаду можно шастать без всякой оглядки, — подвёл итог былому соседству Севрюгин.

С введением в строй третьей очереди Галеры произошло дальнейшее перераспределение помещений. Нижний Парус мы сознательно превратили в полный сумасшедший дом со школой, развлекательно-злачными местами, шумными производствами и квартирами стажёров — пусть весь шум будет внизу. Во Второй же Парус переехало всё более тихое: служебные кабинеты, телестудия с радиорубкой, гостевые каюты, библиотека и медпункт с больничным изолятором.

На фоне эпатажного театра сафарийская школа была не так заметна, но именно она приносила основную новизну в галерную жизнь. Наши первоначальные маленькие классы хорошо зарекомендовали себя, поэтому решено было и при дальнейшем увеличении помещений ограничиваться классами не более чем на двенадцать учеников, чтобы учитель мог их всех одновременно охватывать не только глазами, но и внутренним чувством, безошибочно угадывая настроение и меру понимания каждого чада.

Качественный сдвиг произошёл и в самой образовательной программе. Кто-то из дачников принёс и показал Воронцову цитату из журнала, что, по данным зарубежныхисследователей, лучшее образование всех времён и народов получали ученики Царскосельского лицея времён Пушкина.

Лучше бы он этого не показывал, потому что Пашка, взиравший до этого на сафарийскую школу не очень внимательно, сразу же сфокусировал на ней всё своё умственное излучение. Походил на уроки, полистал стандартные школьные программки и принялся создавать собственную модель сафарийского среднего образования, чтобы не галопом по Европам, а спирально снова и снова фиксировать в детской памяти и понимании все основополагающие знания. Вспомнил своё некогда оконченное суворовское училище и стал вводить в школе такую же дисциплину. Не закрыл низкие оценки высокими — получи наряд вне очереди по мытью класса или уборке пригалерной территории. Кому не нравится — вон в километре симеонская школа, пожалуйста туда.

А как быть с детской непосредственностью и раскованностью? Оставьте, пожалуйста, эти ля-ля немецким и американским Макаренкам. Для русских школяров чем жёстче, тем лучше. По крайней мере, привычного лошадиного регота на дворовой скамейке от пятнадцатилетних обалдуев вы в Сафари никогда не услышите. А это уже полвоспитания.

Отличительной чертой сего странного симбиоза из военной муштры и изучения изящных искусств стало то, что всё здесь работало только на практический конечный результат. Если силён в математике, изучай компьютер и иди помогай разбираться в нём бестолковым дядям и тётям, преуспел в физике — ступай к Шестижену разрабатывать новые железяки, хорошо с рисованием — быть тебе декоратором и дизайнером, любишь литературу — набирай на компьютере любимые тексты и относи их в типографию, ни к чему нет склонности — облагораживай сафарийскую территорию: сажай деревья и кусты, намечай места для малых архитектурных форм.

— А не мельчим ли мы? — задавал глубокомысленный вопрос Заремба. — Заранее приучаем их звёзд с неба не хватать, а заниматься мелкой прагматикой?

— Конечно, мельчим, — нетерпеливо отвечал ему Воронец. — Хватать звёзды с неба — это действительно не к нам. Вон в Москве сейчас сколько звёздохватателей — прямо с души воротит. Наша сверхзадача — правильные, дружные обыватели, и только.