Книга Слово о Сафари, страница 68 – Евгений Таганов

Удовольствие от этого было столь велико, что мы с Вадимом временно почти забросили остальные свои сафарийские дела и пропадали только там. Пашка понял, что оранжерейный перекос тоже не подарок, и ввёл в Сафари институт дублёров. Чтобы уже не приходилось во время своего отсутствия просить подстраховать друг друга на фермерском хозяйстве, а в официальном порядке прикрепить к каждому оранжерейному пятаку и фермерскому модулю по двое приживалов, мол, мастер учит молодых работать по-сафарийски: одну неделю работает сам, вторую на его пятаке и ферме пашут двое дублёров.

— А ведь это уже самое беспримесное батрачество, — тут же среагировал въедливый Заремба.

— Ну и батрачество, что с того? — отвечал ему даже не Пашка, а Чухнов. — Зато у этих батраков шанс выскочить в хозяева гораздо больший, чем у вольных стажёров. Потому что уже будет знать, как со всем этим обращаться. А потом женится, родит ребёнка — и сам станет полноправным фермером, а пока терпи и на ус наматывай.

Но, конечно, не всё было так просто. Поначалу таких дублёров подбирать пришлось весьма осмотрительно, из тех, кто сам готов был предложить подобные услуги, мол:

— Давай чётко договоримся, чтобы я и впредь мог рассчитывать на тебя, семь дней в неделю пашешь по два часа, по три рубля в час. И мне будет хорошо от фермы отдохнуть, и тебе лишних сорок два рубля в неделю не помешают. Только, пожалуйста, это всё строго между нами.

Разумеется, «строго между нами» не получалось, информация в конце концов просочилась в массы, но осуждали уже нестолько нас, сколько дублёров, захотевших влёгкую срубить себе дополнительно деньжат. В то же время и для шестиразрядного сафарийца, зарабатывающего по 360 условных рублей в неделю, такая выплата была совершенно необременительна. Аполлоныч и по пять рублей в час согласен был платить своему «домработнику», лишь бы его не слишком сильно отвлекали от видеоперевода и преподавательства в музыкально-французской студии.

С наступлением купального сезона стал набирать обороты и собственно туристский сервис. Бесплатные душевые, топчаны и шезлонги живо наполнили загорающими окультуренный сафарийский пляж. Никто не препятствовал приносить с собой еду и питьё, но очень быстро сложилось, что каждый отдыхающий считал за должное купить что-то в наших продуктовых лавках.

Шестижен выкатил из своей слесарки три первые двуколки-кабриолета, и рядом с ними померкли разом все симеонские бэушные «хонды» и «тойоты». Кому не досталось «экипажей», оседлали велосипеды, вёсельные лодки и верховых лошадей. А ещё были танцплощадка и кафе, видеозал и бильярдная, теннисный корт и карусель, печатающие червонцы с регулярностью денежного станка. На футбольном поле и волейбольной площадке четыре командорские команды мерились силами не только между собой, но и с любыми командами отдыхающих. Вход сюда был свободный, зато за мороженое и квас — будь ласков — плати по полной программе.

Между тем алчный взгляд Воронца смотрел уже на Гусиное озеро. Его водная гладь в половину квадратного километра отличалась редкой неказистостью. Лишь с западной стороны имелся твёрдый, переходящий в подножие сопки берег. С остальных сторон, в том числе и со стороны Сафари, озеро окружали заболоченный луг и стена камышей. Но это ли преграда для гусеничного экскаватора и шести симеонских самосвалов? Пока экскаватор по чуть-чуть копал первый дренажный канал, самосвалы вовсю атаковали топкий луг и камыши, насыпая метровую дамбу из камней и песка.