Книга Слово о Сафари, страница 141 – Евгений Таганов

Тем временем, окончив свою московскую учёбу и не сумев закрепиться в Первопрестольной, на остров прибыла первая воронцовская абитуриентка Зоя Никонова. За семь лет конопатая пампушка значительно похудела, повзрослела и превратилась в статную красавицу с походкой деловой женщины и завидным московским краснобайством. В первый же день она ворвалась в сельсовет к Севрюгину и спросила, не нужен ли ему главный архитектор Симеона.

— Можно я тридцать секунд подумаю? — попросил нахалку Вадим.

— Но ни секундой больше, — улыбчиво согласилась Зоя.

Тридцать секунд мэр усиленно соображал: Сафари строит Отец Павел, Родники — Катерина, а почему бы и посёлку не иметь своё архитектурное лицо.

— Двойное жалованье главного архитектора Владивостока тебя устроит?

— А это сколько?

Вадим назвал цифру.

— По-моему, столько у васполучают подёнщики-деды.

— Сафари и Симеон — разные организации, ты разве не в курсе?

— Ой, ну я вас прошу! — скептически поморщилась от такой лапши Зоя.

— Могу пообещать только солидные премиальные.

— Ну да, до уровня сафарийского дачника, — продолжала торговаться несостоявшаяся москвичка. — А что будет, если вас в мэры снова не выберут?

— Тогда премиальных точно не увидишь, — утешил её Севрюгин, и Зоя пошла оформляться на работу в отдел кадров.

Насчёт «снова не выберут» являлось явным преувеличением, и все это прекрасно понимали. Подошло время, и симеонцы переизбрали Вадима на второй мэрский срок. Выборы опять были альтернативными, и второй кандидат набрал аж двадцать пять процентов голосов. Но такой расклад мог утешить лишь самых простодушных — каждый здравомыслящий симеонец уже отчётливо понимал, что мэр может отныне выбираться только среди командоров, в крайнем случае из вице-командоров, потому что, несмотря на тесное слияние с посёлком, Сафари продолжало оставаться автономной структурой, в любой момент готовой поднять свои разводные мосты и лишить Симеон большой кормушки, без которой поселковцам стало бы так же несладко, как приходилось в тот момент ста пятидесяти миллионам их жлобских и безмозглых собратьев на материке.

Получив столь убедительное доказательство всенародной любви уже не авансом, а по заслугам, Севрюгин с ещё пущей ответственностью подошёл к собственной исторической миссии. Для начала попросил Зою Никонову превратить посёлок из пригорода Сафари в столицу острова.

— Нет ничего проще, — ответила главная архитекторша сельсовета и за две ночи нарисовала перспективный план развития посёлка.

Согласно плану, расхристанная деревня должна была через 2–3 года превратиться в компактный двухэтажный городок с примыкающими к нему коттеджными улочками. Основной магистралью должен стать Набережный проспект, куда помимо мини-гостиниц выходили бы все симеонские доминанты: мэрия, театр, музеи, магазины, спортзалы и ночной клуб. Внутренние улочки предназначались для более тихой и комфортной жизни поселковых аборигенов с продуктовыми лавочками, крошечными пабами и скверами для вечерних посиделок. Самое замечательное состояло в том, что на первом этапе ничего сносить не надо было, широкая полоса побережья была свободна от каких-либозданий, усеянная лишь ржавыми остовами малых судов и грузовиков. Удивляло наличие пяти командорских музеев на Набережном проспекте.