Книга Слово о Сафари, страница 135 – Евгений Таганов

То же самое с политиками и журналистами. Как бы златоустно и глубокомысленно они ни вещали о непреложности происходящего, на самом деле они снова драпают, сдают одну позицию за другой. Вся эта гнуснейшая гуманитарная помощь, всё это добровольное отступление из соцстран, вселенское покаяние в собственном ГУЛАГе, сознательное разрушение своей мощи и силы.

У драпающего человека никогда не может быть никакого оправдания. Он всегда грязен, чёрен и мерзок, просто потому что драпает, предаёт то, чего не должен предавать ни при каких обстоятельствах.

Окончательный развал Союза и гайдаровский экономический обвал 1992 года в первые месяцы мало что изменили в нашей жизни. Подобно тому как каждая квартира в стране давно превратилась в склад продуктов и вещей, точно такой же склад, только в больших размерах, представляло собой и Сафари. Галерные боксы и бункеры ломились от товаров и сырья, в строй вступали всё новые гидро- и ветрогенераторы, в сейфах хранились десятки тысяч долларов и миллионы рублей. Тем не менее среди жителей острова упорно циркулировали слухи о грядущем холоде и голоде.

Эти слухи были Сафари лишь на руку. Не пытаясь угнаться за галопирующей инфляцией, мы все свои зарплаты и цены железно приравняли к курсу доллара, так что даже перворазрядный подёнщик враз стал получать вдвое больше казённых симеонцев, не говоря уже о заоблачных заработках шевальерцев. Стерпеть такую несправедливость было невозможно, и очень скоро заявление о вступлении в садоводческое товарищество написало всё взрослое население посёлка. Идя им навстречу, мы даже не требовали с них денежного аванса под вступительный взнос:

— Берите кайло в руки и сами его отрабатывайте.

И, матерясь про себя и чертыхаясь, симеонский люд добровольно отказался от великого завоевания пролетариата — восьмичасового рабочего дня и пятидневной рабочей недели, — став как некогда сафарийцы, на шестидесятичасовую трудовую недельную вахту, а часть галерных цехов перешла на трёхсменный рабочий график, чтобы задействовать всех желающих.

Несмотря на сей общественный энтузиазм, сафарийский бюджет, как в былые времена, затрещал по всем швам. Стремительно стали падать почти все наши экспортные возможности — покупателям уже было не до золотых перстней с видеокассетами и дорогой мебели. Опустели зрительские места в кино- и видеозалах. Полностью иссяк поток приезжих на выходные дни. Дико вздорожали авиабилеты, вынудив до минимума сократить дальние командировки. Под вопросом оказался предстоящий туристский сезон.

Слава богу, что это всё происходило не сразу вдруг, а по инерции порядочно растянулось во времени, давая Сафари возможность приспособиться к новым реалиям. Приученные упреждать все возможные невзгоды ветераны-галерники не допускали даже саму мысль, что что-то может застать нас врасплох, — и всё Братствопостепенно, по молчаливому согласию перешло на аварийный режим работы, когда уже никто не решался требовать себе новую машину или загранпутёвку и три четверти зарплаты оставлял в Сафари-Банке.

На фоне самой жёсткой экономии весьма нелогично прозвучало предложение Отца Павла купить у Дальневосточного пароходства старенький теплоход на подводных крыльях, против чего возражали все патроны, мол, в гараже нашего Торгового центра в Лазурном сколько угодно «тойот» и «мазд»: садись и езжай куда хошь.