Онлайн книга «Тайна мыса Пицунда»
|
Сыщик вручил ефрейтору его винтовку и сказал: – Ну, теперь бежим. – А што так? – Не понимаешь? Они по нам сейчас торпедой жахнут. В отместку. И они бросились к носу, все четверо. Лыков успел показать штрафованному кулак: – Не вздумай воспользоваться! Палуба впереди была пустая – пассажиры и команда уже спустились по канатам или попрыгали в воду. Нос «Елизаветы» глубоко зарылся в песок – капитан рассчитал все правильно, и пароход не повалился набок, только немного накренился и стоял почти прямо. Алексей Николаевич глянул вниз. До воды было две сажени, внизу барахтались женщины, путаясь в распластавшихся по воде юбках. Высоко… Дальше сделать он ничего не успел. За спиной грохнул взрыв, и статский советник кубарем полетел за борт. Очнулся он быстро, и понял, что Азвестопуло тащит его за ворот прочь от судна. Он остановил помощника: – Стой, я сам могу. Нащупал дно – было мелко, по грудь. Шагнул раз-другой – ноги держат. Волны прибоя аккуратно подталкивали в спину, помогая добраться до берега. Сыщик осмотрелся и увидел, как провинившийся солдат ведет под руки своего конвоира, а на плече у него винтовка. – Что, оглушило ефрейтора? – Так точно, вашество. Ничаво, вытащим. Команда и пассажиры собрались на берегу, прячась за корпус «Елизаветы». Люди причитали, крестились, но раненых и убитых не было. Публика начала понимать, что легко отделалась. Многие предлагали бежать в лес, прятаться от артиллерийского огня. Азвестопуло вылил воду из сапог и громко сказал, обращаясь ко всем сразу: – Не боись, православные! Лодка убралась восвояси, стрелять в нас некому! Пассажиры закричали кто во что горазд. Старик в мокрой чуйке укоризненно сказал сыщику: – Молчи, дурак, коли не знаешь. Как почнет немец сейчас глушить нас из пушки, тут и конец многим. Он же пароход наскрозь пробьет! Но его оборвал пришедший в себя ефрейтор: – Сам молчи, старый хрыч. Потому ни черта ты не видал, когда драпал. Ихнее благородие из моей трехлинейки весь поганый расчет пострелял, только один успел взад мырнуть. – Как так пострелял? – опешили пассажиры. – А вот так. Раз-два и в дамки! Видать, их благородие в семи водах вареный, коли один с целой лодкой совладал. Сколько буду жить – буду вспоминать. Ефрейтор с чувством сорвал с головы фуражку и в пояс поклонился Лыкову: – Спаси вас Бог! Тут многие вам жизнею обязаны! Азвестопуло поправил конвоира важным тоном: – Только не благородие, а подыми: ваше высокородие. К питерцам подошел капитан. Он тоже был в мокром кителе, запачканном водорослями. – Неужели правда? Из винта отбились от подводной лодки? – Ребята обнаглели и слишком близко подошли, – объяснил Алексей Николаевич. – Вот я их и наказал. Спасибо не только мне, но и ефрейтору – не было бы его с мосинкой[44], так бы нас михели и расчихвостили. Но и они успели наказать пароход: два снаряда влепили и торпеду в корму. Харлямпопулос улыбнулся во весь рот: – Это такие пустяки в сравнении с тем, что могло бы быть! Ведь чудо из чудес: все живы! Спасибо, господин Лыков! И тебе, ефрейтор, спасибо! Видать, сам Всевышний привел вас двоих на мой пароход… Публика медленно отходила от пережитого страха. Моряки смотрели в море, смотрели – перископа нигде нет. Похоже, что лодка, получив неожиданный отпор и потеряв нескольких человек из экипажа, убралась восвояси. Урон немцы нанесли немалый: пароход был сильно поврежден, а море вокруг усеяли шляпы, сумки, верхняя одежда… |