Онлайн книга «Тайна мыса Пицунда»
|
Уже за первым совместным ужином Алексей Николаевич заговорил с Харлямпопулосом о бухте Мюссеры. Они-де с Сергеем ищут место, куда можно вложить капитал. Открыть, к примеру, частную санаторию для раненых. Вон их сколько война поставляет! А бухта там, говорят, славная. – Славная, но мелкая, – отчеканил капитан. – У Черного моря есть дурная особенность: здесь часто штормит. Иногда людям на берегу приходится ждать парохода по две недели, а тот не может пристать. С этой целью власти строят порты-убежища. Их задумано восемь: в Геленжике, Джубге, Сочи, Адлере, Гаграх, Гудауте, Очемчирах и Сухуме. Заметьте: Мюссеры нет в этом списке. – Но бухта-то есть! – А потому что место не очень удобное. Проход узкий, только баркасу контрабандиста и пролезть в него. Потом, малярийные болота по всей округе. – В рекламе пишут, что их осушили, – выразил удивление Азвестопуло. – А вы верьте больше газетам, там одно вранье. – Куда же тогда вложить средства? – насупился Лыков. – Например, в Геленжике есть имение «Джанхот». Там продаются места под дачи, всего в полуверсте от пляжа. Цена от двух до четырех рублей за квадратную сажень. Рядом запроектирована станция Черноморской железной дороги. Как построят ее, цены взлетят вчетверо! Надо сейчас брать, пока дешево. – «Джанхот»? – оживился Алексей Николаевич. – Это там старые вина продают? – Точно так, – Харлямпопулос ответил ему понимающей улыбкой. – Вижу, вы знаете толк. Вино урожая тысяча восемьсот восемьдесят шестого года стоит три рубля! А всякие простенькие рислинги и сотерны – от сорока до шестидесяти пяти копеек. И очень вкусные. Увидев, что пассажиры не могут определиться, капитан стал рассказывать, как устроена жизнь на побережье. Многие перед войной накупили здесь себе дачных участков. Был спекулятивный бум, люди вкладывали деньги, не посещая места, доверяясь рекламе. А когда приехали, выяснили, что до ближайшей лавки пятьдесят верст! И приходится даже иной раз голодать. Или покупать у приходящих торговцев все втридорога. Иные, пожив так один сезон, уехали и больше не вернулись. Ищут, кому сбыть ненужную землю. А единственные покупатели тут это кавказские инородцы, часто бывшие турецкоподданные. – Которые называют себя мухаджирами? – Да, да, я о них и говорю! – Но, Апостол Манолович, ведь мы сейчас с турками воюем! – К этому и веду, господа. Приходится удивляться слепоте нашего правительства. Сначала выгнали черкесов взашей, сделали их подданными страны, с которой Россия постоянно сражается. А потом впустили их обратно и позволили купить землю вдоль береговой полосы. Разве не глупо? Лыков попридержал критику грека: – Есть казенная береговая полоса шириной двадцать пять саженей, она тянется сплошной полосой вдоль берега и не подлежит продаже в частные руки. – Да знаю я это… Ну и что? Мухаджиры купят себе участки возле важных объектов: порты, мосты, маяки, хлебные ссыпки и нефтяные терминалы. Да уже купили. Потом турки высаживают десант и получают… как это у военных? – Плацдарм, – подсказал Алексей Николаевич. – Именно так. И не только плацдарм для сосредоточения войск, но и само войско, и базу для снабжения. Куда смотрит правительство? – Апостол Манолович, а еще говорят, что где-то на побережье те самые инородцы прячут базу германских подводных лодок, – вставил Сергей. Капитан тотчас же подхватил: |