Онлайн книга «Тайна мыса Пицунда»
|
– Лыкова в обиду не давать, ясно? – Точно так, Борис Владимирович. Тут в отношении его бумага пришла – вызывают в Царскую Ставку для выполнения секретного поручения. – В Ставку? И что ему там делать? – Опять по делам контрразведки, – уверенно ответил Белецкий. – С начала войны Алексей Николаич больше на военных работает, чем на эмвэдэ. – Ну пускай едет, подпишите ему командировочное предписание. А теперь поговорим о главном. Что там у нас с Распутиным? Когда я смогу с ним встретиться? Так Лыков оказался в Ставке. Глава 3 Тайны Черноморского побережья Алексей Николаевич оказался в Могилеве во второй раз за войну. После Великого отступления русская армия откатилась на линию река Западная Двина – Двинск – Вилейка – Барановичи – Пинск, где фронт стабилизировался. Царская Ставка расположилась на окраине Могилева. Генерал-майор Таубе служил в ней представителем ГУГШ[24]и Военного министерства отвечающим за вопросы стратегической разведки. Само ГУГШ перманентно лихорадило. За последние девять лет там сменились шесть начальников. А в той же Германии за сто лет Большой Генеральный штаб возглавляли всего семеро генералов… При прежнем главковерхе, великом князе Николае Николаевиче, Ставка насчитывала 85 человек. Когда ее возглавил царь, штаты быстро разбухли и достигли 500 бездельников! Вместо духа военного лагеря в ней теперь царил дух праздности и светских развлечений. В Могилев приехала модная оперетка, открылся шикарный ресторан. Офицеры и чиновники не очень утруждали себя службой: приходили поздно, уходили рано. Немногие часы, проведенные в кабинетах, они тратили на сплетни, чаепития и перемывание косточек начальству. А где-то там, в окопах, гуляла смерть… Таубе занимал две комнаты в здании губернского присутствия, в котором теперь помещалось управление генерал-квартирмейстера. Этажом ниже жил сам наштаверх Алексеев, за стеной – генерал для поручений Борисов, конфидент и его серый кардинал. А через коридор была комната Пустовойтенко, обер-квартирмейстера Ставки и второго близкого к Алексееву человека. Которого штабисты за глаза называли Пустоместенко… «Кухаркины дети» жались друг к другу, чувствуя некую общность[25]. Таубе принял друга в кабинете, заваленном бумагами. Тот разглядел, что сверху лежала подробная карта Кавказского наместничества. – Ты меня не туда ли хочешь сослать? – в шутку спросил статский советник у генерала, вручая ему мешок с воблой. Но тот ответил серьезно: – Куда пошлю, туда и поедешь. Дело предстоит тяжелое. Однако сыщика строгий тон разведчика только еще более развеселил: – А пульни меня в Персию! Буду там Николке помогать. Тепло, много паюсной икры и вкусного изюма… Таубе насупился и придвинул к себе карту. Нашел какую-то точку на берегу Черного моря и ткнул в нее карандашом: – Вот сюда поедешь. Лыков сел, всмотрелся: карандаш указывал на мыс Пицунда на границе Черноморской области и Сухумского округа. – Не хуже Персии, вообще-то. Пальмы, то да сё… А что я буду там искать? – Базу германских подводных лодок. Я же тебе говорил о ней в феврале. Теперь время пришло. Алексей Николаевич вспомнил: – Был разговор. Однако как она там вообще очутилась? У нас в тылу, на сугубо российской территории, во время войны – база германских подлодок? Ты уверен, что это не сказка? |