Книга Приближение, страница 122 – Довон Ко

Несколько месяцев назад, когда сестра вдруг объявилась, C-4 не испытал особой радости. В детстве он не задумывался об этом, но теперь, с высоты прожитых лет, осознавал, насколько жутким был ее поступок. Тогда ей было всего семнадцать – даже удостоверения личности на руках еще не было. Она раскопала чьи-то останки, чтобы инсценировать собственную смерть. Устроила пожар, избавилась от всех, кто мог ее выследить. Она была человеком, который добивается желаемого любой ценой.

Сокхи сразу заметила его отстраненность и усмехнулась:

– Разве не этому нас учили в том доме?

C-4 не смог возразить.

В те времена он сам не делал ничего подобного, но слышал, что такие вещи случаются. И только теперь он понял, почему, встречая Сокхи в коридоре, не решался с ней заговорить.

Латексные перчатки. Белый фартук, забрызганный кровью. На бойне такой вид был привычным, но за ее пределами означал лишь одно: объектом забоя был не скот.

Сокхи перевела взгляд на террасу кафе, где сидел Кёнхён – человек, за которым следил C-4.

– Он не может спать. Говорит, в кошмарах его преследуют те, кто покончил с собой.

Кёнхён занимался сбором персональных данных, разработкой какого-то приложения для организации и еще одним проектом – специально для бизнеса Сончжуна. Когда Кёнхён понял, что собранная им информация использовалась для шантажа, в его поведении что-то изменилось.

Группа мониторинга заметила это и приказала C-4 держать его в поле зрения.

C-4 никогда не показывал таких мыслей или чувств, но прекрасно понимал, что творится у Кёнхёна на душе. Однажды он узнал, что дым благовоний помогает духам обрести покой, и время от времени жег их – для тех беспокойных душ, что, возможно, следовали за ним. Пусть даже прекрасно понимал, что все это – лишь попытка успокоить собственную совесть.

Сокхи достала из коробки с благовониями новую палочку, поднесла к огню и сказала:

– Давай покончим с этим. Пусть все закончится на нас.

В ее горьком голосе C-4 услышал ту же самую осторожность и заботу, с которой она когда-то перевязывала его рану.

Если он согласится, то прольется еще больше крови. Малейшая ошибка, и его убьют, объявив предателем.

Но он снова не смог отказать Сокхи.

C-4, Ким Чингён, уверенно шагал по коридору цеха, толкая перед собой тележку. Потолок, стены, пол – все здесь было одинаково тусклым, безжизненным.

Казалось, проектировщик вдохновлялся лабиринтом: один поворот сменялся другим, но Чингён знал этот маршрут наизусть, потому двигался уверенно.

Хорошо смазанные колеса тележки катились почти бесшумно, но в пустом коридоре даже этот слабый звук разносился эхом.

В конце последнего коридора Чингён остановился перед дверью. Вынул из кармана канцелярский нож и провел лезвием по углу картонной коробки, стоявшей на тележке. Внутри лежал Сончжун. Рот его был заклеен несколькими слоями серого скотча, а тело безвольно обмякло.

Чингён подхватил пленника и прижал его большой палец к сканеру отпечатков пальцев.

С идентификацией радужки было сложнее – Сончжун был слишком изможден, чтобы держать глаза открытыми. Пришлось надавить на рану у него на запястье. Сончжун судорожно распахнул глаза, и этого хватило, чтобы система его распознала. После этого Чингён ввел код и тихо пробормотал:

– Вот почему превращение людей в ключи всегда приводит к трагедиям.