Книга Фредерик, страница 75 – Алиса Бастиан

— И зачемже?

— Чтобы вы поняли, что это бесполезно, и больше не приходили.

— Но я приходила.

— Но вы приходили, — эхом отозвался доктор Ч.

— И всё ещё прихожу, — сказала ты, смотря ему в глаза.

— И ещё придёте, — ответил он на твой взгляд.

Ты улыбнулась. Доктор Ч. не спрашивал. Он утверждал. Тебе это понравилось.

— Да уж, просто так вы от меня не отделаетесь, — усмехнулась ты.

— Как и вы от меня, — улыбнулся он.

Да он сегодня в ударе.

— Как вы себя чувствуете? — спросил доктор Ч., вставая со своего кресла.

— Хорошо, — осторожно ответила ты. Он как-то резко сменил тему.

— Не хотите прогуляться?

Ты машинально повернула голову к окну — лил дождь.

— О, нет, нет, не там. Здесь. Небольшая экскурсия? — предложил он.

— Конечно, — согласилась ты.

Особенно тебя интересовало одно конкретное место, но ты решила сама не затрагивать эту тему.

Он закрыл свой кабинет, и вы отправились на экскурсию. Конечно, ты уже много раз здесь бывала, но в основном по одному и тому же маршруту — фойе, лестница, коридор, кабинет. Иногда, вместе с доктором Ч., другой коридор и крыло с пациентами. В принципе, всё, хотя больница, конечно, была гораздо больше вышеперечисленного. Доктор Ч., размахивая своим пропуском, провёл тебя по всей административной части, по хозяйственной, мимо медицинского и терапевтического блока, пройдя здание по периметру. Ты вежливо кивала, когда он рассказывал и показывал тебе, что у него тут имеется. К тому моменту, когда вы снова оказались у крыла с пациентами, ты уже устала. Но доктор Ч., казалось, этого не замечал.

— Кое-что комиссию всё-таки не совсем удовлетворило, — признался он, останавливаясь у дверей.

— Да?

— Мне, знаете ли, посоветовали проявить больше усердия в отношении налаживания коммуникации, — сказал доктор Ч. с явным сарказмом.

— С кем? — спросила ты, почему-то подумав о персонале.

— С пациентом, — ответил он, прикладывая пропуск к считывателю, — не желающим идти на контакт.

Открывшаяся дверь в отсек, где располагалось стерильное пристанище твоей души, красноречиво говорила, с каким именно.

— А я не очень люблю, когда комиссия даёт мне советы, — закончил доктор Ч.

Ещё бы.

— Может, вы намекнёте ему, что это ради его же блага?

— Его или вашего? — прямо спросила ты.

— Общение здесь— это естественный процесс, но он должен быть обоюдным.

— Разве он обязан с вами разговаривать?

— Скажем так, — доктор Ч. слегка наклонил голову, — так было бы лучше.

— И как же я должна ему намекнуть?

Дорогой, не мог бы ты быть поразговорчивее с доктором Ч.?

— Например, сказать, что беседы с врачом благотворно влияют на вас. То же может сработать и с ним.

— На меня благотворно влияют наши беседы? — фыркнула ты.

— Конечно. Вы даже изъявляете желание социализироваться, хотя до этого два года находились в отношениях, полностью ограждающих вас от социума, — кивнул доктор Ч.

По правде, ты не могла понять, серьёзно он говорит или нет.

— Ладно, — пробормотала ты, только чтобы закончить этот неожиданный разговор.

Вскоре ты оказалась лицом к лицу со своим сердцем, спрятанным за стеклом. Доктор Ч. находился неподалёку, делая вид, что не прислушивается к вашему разговору. Ты изо всех сил старалась выудить из головы, в которой смешалось столько мыслей, столько фраз, планов и линий поведения, то, что было бы уместнее всего. В итоге вы ограничились двухминутным разговором, настолько безликим, что тебе даже было стыдно. Но ты знала, что он всё понимает. Ты видела это в его глазах. Таких родных, таких тёплых, смотрящих на тебя, таких холодных, видевших доктора Ч. за твоей спиной. Ты сказала то, что просил тебя психиатр, но вы оба получили в ответ лишь усмешку. Впрочем, ничего другого ты и не ожидала. А если что-то другое ожидал доктор Ч., это его проблемы.