Книга Фредерик, страница 217 – Алиса Бастиан

— Потому что хочу здесь быть, — сказала ты.

Правда.

— Господи, помилуй, — застонал Фредерик. — За что мне всё это?

Я знаю, что вам было больно. Даже если сейчас — нет.

Я всё равно приеду. У вас очень слабый голос.

Рождество, в которое что-то произошло. Да?

Если вы не можете оценить Баха, пожалуйста, не мешайте.

Искренняя улыбка идёт вам гораздо больше.

Думаю, нам нужно вернуться к доктору Ч.

— Я так хочу всё исправить, — прошептала ты.

— Некоторые ошибки невозможно исправить, — ответил он, и был совершенно прав.

Пожалуйста, не говори больше ничего.

— Это правда, — сказала ты, снова сжимая его руку. — Но я попытаюсь.

Пожалуйста, хватит. Я не могу это слушать.

— Я тебе не верю.

— Я знаю, я… Поверь, я хорошо это понимаю. Но если не попытаюсь, не знаю, как мне с этим жить.

Правда.

Слова и силы иссякли у вас обоих. Он молчал, и ты поняла, что больше не в состоянии здесь находиться. Ты встала и пошла к двери, но Фредерик не дал тебе так просто уйти. Не после того, что ты заставила его слушать.

— Почему? — в его голосе звенело то же отчаяние, что наполняло сейчас твою душу. — Скажи, почему? Почему ты говоришь всё это?

Такие ужасные вещи.

— Потому что… — медленно начала ты, уже чувствуя, что не сможешь соврать — ни ему, ни, в первую очередь, себе. Пора это признать.

Просто признать. Это факт, который ты не можешь больше отрицать. Он существует вне зависимости от того, принимаешь ты его или нет. Ты можешь лишь решить, что с ним делать дальше, но не изменить его.

— Что? — нарушил Фредерик затянувшуюся паузу.

Его зелёные глаза смотрели на тебя с напускным равнодушием и настоящей печалью, печалью человека, знающего, что он не может тебе доверять и готового услышать твою новую ложь.

И, может быть,даже снова поверить в неё.

— Потому что ты был прав, — тяжело вздохнула ты, снимая с вешалки своё пальто.

Нужно уйти отсюда, уйти отсюда, уйти… Всё это неправильно.

Фредерик был готов услышать что угодно, но только не это. Он молча ждал продолжения, и севшим вдруг голосом ты закончила:

— Рождество было особенным.

Ты собиралась выйти из палаты в ту же секунду, как скажешь это, но его взгляд тебя остановил. Не лги больше, умолял этот взгляд. Только не так.Тебе захотелось плакать.

Фредерик изучал твоё лицо, ища признаки лжи, признаки, которые он пропускал раньше, но видел лишь печаль. То, что ты сказала, было правдой, по крайней мере, моглоей быть, и от осознания этого его сердце забилось в два раза быстрее. Мысль о том, что ты можешь чувствовать то же, что и он, была почти невыносима. Но твоё лицо… Тебе вовсе не приносило радости то, что ты сказала. Фредерик отвернулся и посмотрел в окно.

Ты навсегда связана со своим преступником. Вы зашли слишком далеко во тьму, чтобы поворачивать назад; вы одно целое, пока не умрёте. Фредерик навсегда останется влюблён в ту, что обманула и использовала его, подарив и отняв надежду, в другом мире, возможно, оказавшуюся бы ненапрасной. Вы обречены на страдания. Но теперь ты не могла просто уйти. Не могла, и всё. Ты бросила пальто на тумбу у входа, снова подошла ближе и снова села на стул. Фредерик приподнялся, прислоняясь спиной к изголовью больничной кровати, не сводя с тебя взгляда.

Ты не знала, что сказать. Ты даже не знала, чего хочешь. Никогда его больше не видеть и обо всём забыть, или никогда больше не причинять ему боли и не давать делать это другим, как бы нелепо это ни звучало?