Книга Фредерик, страница 173 – Алиса Бастиан

Играй, услышала ты, но пальцы не повиновались.

Ты наконец вскочила, роняя банкетку, рванулась прочь. Поскользнулась на луже крови, задела рукой розовую стеклянную вазу с букетом. Цветы россыпью упали на пол, ваза разбилась. Рояль из белого стал кроваво-красным. Ты закрыла глаза, чувствуя, что ничего не в силах изменить, и внезапно открыла их в спальне доктора Ч. Сердце колотилось так, словно ты бежала наперегонки со смертью. Несколько секунд ты не могла понять, что происходит, гдеименно ты находишься и почему на тебе чьи-то руки. И почему тебе не хватает воздуха?

— Всё хорошо. Это просто кошмар, — мягко сказал разбудивший тебя доктор Ч., повергая тебя в ещё больший ужас. Ты не могла вспомнить, что тебя так напугало, и от этого было только хуже. Ты чувствовала, что ещё немного — и у тебя начнётся паническая атака. Ты посмотрела на ладони, уверенная, что они в крови. Руки были чистыми, но кровь ты всё равно видела.

— Я здесь, — он успокаивающе поглаживал тебя по волосам, прижимая к своей груди, и волна паники постепенно начала опадать.

Дыши.Ты делала вдох за вдохом, по-прежнему ощущая, как неистово бьётся сердце в рёбра, но уже понимая, что это был лишь сон.

— Всё хорошо, — повторил доктор Ч., и ты почти ему поверила.

Но что ты всё-таки здесь делаешь? Ты же собиралась уйти. Ты совершенно точно не собиралась оставаться. Тебе хватило Рождества.

— Не уходи, — сказал он, когда ты заворочалась, высвобождаясь из его объятий.

Опять на «ты».

Ты попыталась отстраниться, но страх вдруг снова сжал тебе сердце, и ты затихла. Что бы тебе ни снилось, тебе точно не хотелось туда возвращаться.

А пока ты чувствовала тепло его рук, это было маловероятно.

— Ладно, — пробормотала ты, сдаваясь.

Он улыбнулся тебе в макушку. Через несколько минут ты уже спала, но ему заснуть не удавалось. Хотел бы он знать, что тебе приснилось. Что именно повергло тебя в такой ужас?

Ведь прежде чем он разбудил тебя, ты несколько раз назвала имя своего преступника.

Конечно, ты чувствовала и стыд, и вину. С этим ты уже смирилась.

Плохо было то, что ты чувствовала что-то ещё, что-то, что при всём желании не могла расшифровать.

Что-то, что всё осложняло.

Ты коснулась своего шрама на запястье, который доктор Ч. так нежно целовал этой ночью (его — и все остальные), и спрятала лицо в руках.

— Чай готов, — донеслось с кухни, и ты вздохнула.

Он всё запомнил.

Ты надела брюки и водолазку, убрала волосы, почистила зубы. Ты перевела санитару Х. почти все оставшиеся деньги, а до следующего взноса от арендаторов оставалось довольно много времени. Придётся продать что-нибудь ещё. Быть приживалкой доктора Ч. двадцать четыре на семь ты точно не собиралась.

Ты пришла на кухню, чувствуя, что всё совершенно не так, как в утро после Рождества. По меньшей мере, доктор Ч. уже знал то, чего не знал тогда, и, наверное, не надеялся на то, чего ждал тогда.

— Надо будет всё-таки сходить в магазин. А пока есть вот это.

Ты увидела на столе упаковки из службы доставки — йогурты, оладьи, блинчики, сгущёнка и варенье к ним. Очевидно, вызванный доктором Ч. курьер приехал и уехал, а ты просто выпала из жизни.

— Я всё проспала, — сказала ты. — Даже ничего не слышала.

После того кошмара ты и правда провалилась в глубокий сон, выключившись из внешнего мира. В спокойныйсон.