Книга Вход только для мертвых, страница 99 – Валерий Шарапов

— Извините, я нечаянно. — Илья приложил ладони к груди. — Так вышло…

— Нечаянно он, — буркнула женщина и уже было собралась закрывать калитку, но оперативник, поспешно шагнув к ней, спросил:

— Вы, случайно, здесь молодую женщину с вещмешком и с ребенком на руках не видели?

— Много кто тут мимо ходит, всех не упомнишь, — все так же сердито ответила женщина, как видно не расположенная к долгому разговору. Но сама не ушла; потешая присущее каждой бабе любопытство, поинтересовалась, твердо поджав губы: — А вам она зачем?

— Деньги она потеряла, — на удивление быстро сообразил Илья и, сунув руку в карман пиджака, где у него хранилась зеленая банкнота достоинством в пять червонцев, смял ее в ладони, показал женщине. — Никто, кроме нее, там не проходил, вот я и подумал, что она потеряла. А у нее ребенок… сами понимаете.

Неизвестно, поверила ли женщина словам щеголеватого парня, но когда говорила, в ее голосе уже не было прежней суровости.

— Мальчишек тут недавно туряла, стучат, паразиты, то в ставни, то в ворота. Развлечение у них нынче такое. Но с ребенком никого не видела. Постой, вон бабы идут, сейчас спросим. Клавдия-а! — голосисто закричала она и призывно замахала рукой.

Одна из женщин на ходу приложила к глазам ладонь козырьком, стараясь разглядеть против солнца зовущего человека.

— Катька, ты, что ль?

— Ну, я! Подите сюда… Дело до вас есть!

Женщины перешли улицу.

— Чего тебе?

— Человек вот интересуется, не знаете ли вы, у кого тут у нас дите имеется? Говорит, что одета в зеленую кофту с латками, платок цветастый… — И пояснила, опережая вопрос: — Деньги она потеряла.

— Ну, так это, по всему видно, Агапия. Она под это описание подходит. Да и нет у нас больше тут никого, кто бы дите столь малое имел. — Клавдия вопросительно взглянула на свою спутницу, с которой они направлялись на базар.

— Она, — кивнула та. — У нее, помимо этого, еще двое, чуточку повзрослей.

— А где разыскать эту Агапию, не подскажите? — с надеждой спросил Журавлев, пряча в карман смятую банкноту, которую во время непродолжительного разговора продолжал для большей достоверности держать в руке.

— А вона столб телеграфный видишь? — Клавдия охотно указала пальцем в конец улицы. — Против него есть проход… тропинка там небольшая промеж огородов. По ней выйдешь на другую улицу, Мальщина называется. Там по левую руку повернешь, пройдешь, ну, не знаю… шагов сто аль чуть больше. В ограде ее дом и увидишь. Он там один такой… Горе, а не дом, — махнула она рукой. — Не ошибешься.

Горячо поблагодарив женщин, Журавлев заторопился по направлению к указанному ориентиру, чувствуя за своей спиной пристальные взгляды. Заворачивая в узкий проход, оглянулся: женщины о чем-то взволнованно разговаривали, суматошно размахивали руками. Не надо было иметь и семь пядей во лбу, чтобы догадаться — обсуждали его.

Нужный дом он заметил еще издали. Осадистый, с выпирающими, как ребра у человека, черными бревнами в середине правой сенечной стены, с окнами, где на месте отсутствующих стекол некоторые глазки были наглухо забиты фанерой, с земляной завалинкой, с гнилой доской вместо порога, лежавшей в подсохшей грязи у входа, он выглядел совсем заброшенным. И только копошившиеся во дворе на вытоптанной порыжевшей траве трое разновозрастных ребятишек наводили на мысль, что в таком убогом жилище еще продолжают проживать люди.