Онлайн книга «Вход только для мертвых»
|
Все улики и вещдоки прямо указывали на то, что неизвестным преступным лицом как раз и является Лука Чукарин. Его пригласили на повторный допрос. Орлов, который не мог себе простить, что он, как дешевка, чуть не купился на его крокодильи слезы, сразу же жестко взял прожженного инвалида в оборот. Спешно докурив короткими затяжками папиросу, он раздраженным жестом смял ее в пепельнице, но, видно, и этого ему показалось мало, и он дополнительно размазал окурок по стенкам. Потом взял свой стул за спинку и с невероятным стуком поставил его задом наперед напротив сидевшего на табурете подозреваемого. Все свои действия Клим проделал с таким угрожающим видом, что в единственном глазу Луки появился явственный огонек, говоривший о том, что он сильно взволнован подобным предзнаменованием, не сулившим ему ничего хорошего. Затем майор уселся верхом на стул, оперся скрещенными руками на спинку. Скулы у него заметно ходили, вспухали желваки, а недобро прищуренные глаза сверкали. — Ты что ж это, гражданин Чукарин, вчера нам здесь всем ваньку валял? — начал медленно, разделяя каждое слово, говорить Орлов, словно ему составляло огромный труд сдерживать свою волю, которая в любую секунду могла выйти из повиновения. — Что будто бы это не ты убил гражданку Филатову? Звучно сглотнув вмиг пересохшим горлом, Лука отрицательно замотал головой, через силу выдавил из себя: — Н-не я!.. Н-нет!.. Я уж-же г-говорил… Орлов, как волк, которому мешает тугой загривок, повернулся всем корпусом в сторону Журавлева, кивнул. Илья стремительно подошел и с готовностью показал инвалиду на раскрытой ладони нашивку за тяжелое ранение. — А это что? По-петушиному изогнув голову, тот одним глазом взглянул на нее. Присутствующим на допросе оперативникам показалось, что парень при виде этой нашивки как-то с облегчением вздохнул. По крайней мере, его изначально напряженные мосластые плечи опустились, когда он ладонью вытер вспотевший лоб. — На кладбище нашли… На месте преступления. Но даже эта детализация не смогла скрыть невольной радости на его лице. Здоровую сторону его лица окрасил румянец. — Эта нашивка давно у меня болталась на сопревшей нитке, да как-то времени все не было пришить. А тут Ольга Владимировна вдруг котенка мне принесла, говорит, что муж где-то по дороге подобрал, домой принес. А у нее Верочка, она и испугалась, что девочка какую-нибудь заразу подхватит… Дети, сами знаете, существа нежные, болезненные… Она и принесла котенка мне… А он, зараза, вцепился когтями в гимнастерку, еле его оторвал. Вот в тот момент, наверное, и оторвалась нашивка окончательно. А где, одному Богу известно… — объяснил он, с тревогой поглядывая на оперативников, боясь, что опять ему не поверят. — Я же не отказываюсь от того, что встречался с ней… Только я ее не убивал. — Допустим, — кивнул Орлов, продолжая сверлить его исподлобья суровым взглядом. — Зачем же ты тогда остальные планки отпорол… да и награды снял? Запрятал их к черту на кулички… — А нечем хвалиться! — зло выкрикнул Чукарин, покусывая бледную изломистую нитку губ: все, что осталось от его когда-то по-юношески пухлых губ. — Без наград на меня и внимания-то не обращают… настолько я… страшен. Разве одни сердобольные старушки у церкви. И то я стараюсь без нужды им на глаза не попадаться. А с наградами что?.. Каждый, как сорока, норовит поглядеть на блестящую вещицу. А я и сам… не могу на себя смотреть. Был осколок от зеркала, так я и тот выбросил в крапивные заросли. — Лука брезгливо скривился, с отвращением передернул плечами, должно быть мысленно представив свое отражение в мутном зеркале. |