Книга Диверсанты, страница 82 – Валерий Ковалев

Командир дивизии, зная обстановку в зоне своих действий, понимал, что удержать противника частями соединения на небольшом и слабо укрепленном рубеже без поддержки танков с авиацией будет сложно, и принимал все меры, чтобы выполнить поставленную перед ним задачу.

Командование Сталинградским фронтом правильно оценив обстановку, передало приказ: «Дивизии немедленно перейти к обороне на восточном берегу реки Дон, в районе участка станиц Иловайская – Качалинская, на фронте протяженностью тридцать два километра. После перехода наших войск и техники на восточный берег Дона мост взорвать». Ознакомившись с ним, многие офицеры и солдаты учебного батальона вначале подумали, что это какие-то вражеские происки.

– Получается, снова отступаем, – горько сказал по этому поводу Усатову Горшков. – Сколько можно?

– Да, пора бы и остановиться, – сжал губы Михаил.

Комиссар Романенкосрочно выехал в политотдел дивизии, чтобы во всем разобраться. А там ему ответили: «Ты уже пятый выясняешь, нет ли здесь предательства. Приказ есть. Он правильный, обсуждению не подлежит и требует выполнения». При этом комиссар дивизии Щербина обратил внимание на необходимость быстрой переброски войск и оборудование новых огневых позиций.

– Нужно зарыться в землю, – отметил он. – День и ночь внимательно следить, как бы немцы не форсировали реку. Позаботьтесь, чтобы бойцы были сыты и хорошо отдохнули. Впереди будут тяжелые бои, и мы должны выстоять. Готовьтесь к этому.

В батальоне возвращения Романенко ждали с нетерпением. Он появился неожиданно, на взмыленной лошади. Сразу же собрал на совещание командиров рот, взводов и политруков.

– Приказ подлинный, – сообщил им. – Готовьте людей к переправе на восточный берег. Там сразу же будем по-настоящему зарываться в землю. Переправу начнем, как только стемнеет. Нужно, чтобы противник не заметил отхода. Боевое охранение снять в последнюю минуту. Контроль за его отводом возлагаю на товарища Андреева, который доложит мне лично о переходе через мост последнего солдата.

С наступлением сумерек батальон начал скрытно готовиться к отходу на восточный берег.

В это время, левее высоты 130.3 возникла сильная ружейно-пулеметная стрельба. Не сразу поняли, что происходит, но из доклада командира третей роты старшего лейтенанта Шарова узнали, через боевые порядки немцев с боем прорывается из окружения большая группа красноармейцев.

Романенко приказал Шарову усилить бдительность в целях исключения возможной провокации. Для подкрепления в роту был послан взвод автоматчиков Горшкова, к которому присоединился и Усатов. На подходе к позициям роты встретили целую лавину бойцов с командирами 39-й Гвардейской стрелковой дивизии. Все они были разгорячены боем, несли пулеметы, минометы и даже катили три «сорокопятки» с остатками боезапаса. Некоторые сразу же попытались форсировать Дон, но их вернули и направили к переправе, которая находилась рядом. Всего из окружения вышло более шестисот человек.

Учебный батальон снялся с позиций только к рассвету. Он занял оборону во втором эшелоне, с задачей выпустить первую партию младших командиров. Романенко без согласования с комиссаром и штабом дивизии приказал отобрать из числаперешедших, сотню наиболее подготовленных красноармейцев для пополнения батальона, которые бы частично заменили направленных в другие подразделения командиров. После этого имел очень неприятный разговор с командиром и комиссаром дивизии, а также в политотделе армии. И только былые заслуги, проявленные в боях, спасли его от сурового наказания. Военнослужащие, вышедшие из окружения согласно установленному порядку, проверялись Особым отделом, поскольку имелись случаи внедрения вражеской агентуры из числа предателей в группы «окруженцев». А поэтому, отбирая кандидатов на учебу в батальон, особое внимание обращали на отзывы о них сослуживцев и, в первую очередь, в боевой обстановке. При малейших невыясненных вопросах от кандидата отказывались.