Книга Диверсанты, страница 126 – Валерий Ковалев

– А где и кем воевал? Не при штабе? Орденов у тебя что-то богато, – кивнул Сальков на иконостас Легостаева.

– Да нет, – чуть улыбнулся Юрий. – Почти всю войну парашютистом-десантником, а в конце командовал бронекатером на Дунайской флотилии.

– В таком случае ты мне подходишь, – выдвинув ящик стола, протянул офицер Юрию чистый лист бумаги. – Бери вон ручку и пиши на мое имя заявление.

Так Легостаев стал минером Чумного форта. На нем служила флотская, в три десятка военморов, сплоченная команда и трудилась дюжина гражданских специалистов.

Работа, как говорится, былане пыльная. В подземных, освещенных яркими фонарями бетонных казематах на стеллажах хранился и обслуживался боезапас. Который по необходимости вооружался взрывателями и выдавался по заявкам на корабли и подлодки военно-морской базы. От них же торпеды и мины принимался для профилактики, ремонта или разоружения.

Когда наступал обеденный перерыв, гражданские специалисты (в прошлом тоже военные моряки) травили в своей подсобке байки или пили чай с ржаными сухарями и минным сахаром[47].

В первый же выходной Юрий снова встретился с Евгением и отремонтировал тому еще довоенный мотоцикл Иж-9, перебрав двигатель.

– Да, брат, золотые у тебя руки, – довольно сказал Разин, опробовав машину на ходу. – А то его уже смотрел один местный умелец. Сказал, капец мотору, глухой номер.

Здесь же, в гараже на берегу залива, сооруженном из обшивки старой баржи, отметили возвращение железного коня к жизни, приняв по сто граммов ректификата и закусив его пайковой воблой. А когда закурили, Легостаев, помолчав, спросил:

– Слушай, Женя, поможешь мне в еще одном деле?

И рассказал тому о Маше.

– Она погибла под Ленинградом в конце 43-го, вот извещение, – вынул из нагрудного кармана четвертушку серой бумаги.

– Так, – взяв в руки и развернув, пробежал ее глазами Разин. – В графе «похоронен» значится «место не установлено», но есть номер части и фамилии командира с комиссаром. Хочешь с ними встретиться и поговорить?

– Именно.

– Хорошо, я попробую, – перенес сведения из похоронки в свой блокнот капитан-лейтенант. – Если что, отзвонюсь тебе на работу.

Затем он довез Легостаева на бодро трещавшем мотоцикле до дома, где они жили с Аристарховичем.

Спустя неделю (Юрий все это время с нетерпением ждал), его пригласил к телефону Сальков.

– На, это Разин тебя, – сунул минеру в руку трубку капитан 3 ранга и снова углубился в какой-то справочник.

Евгений сообщил, что командир части, в которой служила Маша, погиб, а вот комиссар жив и проживает в Ленинграде.

– Записывай адрес.

Сальков, отвлекшись от справочника, сунул Юрию карандаш с листком бумаги, и тот записал: улица Труда, дом 16, квартира 12.

В следующий выходной Юрий съездил в Ленинград и встретился с комиссаром. Тот находился в отставке и с готовностью выслушал посетителя. А потом, внимательно прочитавизвещение, сказал:

– Да, я хорошо помню Машу Ремизову. Она была санинструктором в 1-м батальоне. За золотистый цвет волос моряки звали ее «одуванчиком».

– Можете рассказать, как она погибла и почему там значится «место не установлено»? – кивнул Юрий на бумажку.

– Перед самым Новым годом батальон во время немецкой танковой атаки отошел на запасные позиции, – ответил комиссар. – А когда через сутки мы восстановили положение, сержанта Ремезовой в числе живых не оказалось, – сказал комиссар. – В блиндаж, где она находилась при отступлении с ранеными, попал гаубичный снаряд. Ну и сам понимаешь, – взглянул он на мичмана.