Книга Последний час, страница 92 – Самюэль Бьорк

Неужели еще одна бомба?

Хочет снова заставить ее смотреть?..

Нет.

Сейчас без пяти девять.

Вечера.

09:07, да?

Конечно.

Никакой бомбы сейчас не будет.

Пожалуйста.

Только не снова.

Она прошла мимо «Бургер Кинг», пересекла Скиппергата и уже видела впереди бронзовую статую тигра. Город-тигр. Ее всегда удивляло, откуда у Осло это прозвище – до ближайшего настоящего тигра, мягко говоря, далеко. Она даже как-то раз загуглила: термин пришел из стихотворения Бьёрнстьерне Бьёрнсона «Последняя песнь» 1870 года, в котором описывается битва между лошадью и тигром. Тигр символизировал дикую, жестокую столицу, а лошадь – надежную, спокойную деревню.

Сейчас это ощущалось пугающе буквально.

Кто мог, уже уехал. К друзьям, к родственникам, за город – туда, где безопаснее.

Но не все могли.

Как обычно, больше всего страдали бедные. Так было всегда, не так ли?

Мужчина в цилиндре катался на моноцикле, жонглируя четырьмя мячами.

Наркоман сидел рядом, скрестив ноги, перед ним – картонка:

Дайте на еду, пожалуйста. Спасибо.

Мужчина в клоунской маске и белом костюме с маленькими красными помпонами мастерил из воздушных шаров фигурки животных – для тех, кого здесь не было.

Собака – 150 крон.

Жираф – 175 крон.

Йессика снова почувствовала, как сжалось в животе.

Дети.

Именно с них все началось.

С клиники «Вольват».

Казалось, с тех пор прошла целая вечность.

Она только успела дойти до статуи тигра, как пришло новое сообщение.

Камера хранения C1342.

Код: 212121.

Что?..

Йессика резко огляделась и бросила взгляд в сторону вокзала.

Он должен быть где-то поблизости.

Она снова опустила голову и прошла мимо кучки наркозависимых, которые, как всегда, слонялись у входа на «Плату».

Он среди них?

Она не захотела проверять.

Вперед.

На эскалатор.

Секция С.

Вот она.

C1342.

Дрожащими пальцами она ввела код и открыла дверцу.

Внутри – роза.

И маленькая записка:

«Ты была прекрасна на телевидении.

Я горжусь тобой».

Что?..

Она же только что была в эфире.

Он положил это совсем недавно.

Йессика снова огляделась.

И вот здесь.

Прямо здесь.

Что-то изменилось.

Страх, который сковывал ее весь день, тревога, оцепенение – все испарилось.

Осталась только злость. Горячая, обжигающая ярость.

Ах, вот как?

Ты думаешь, можешь играть со мной?

Хрен тебе.

Йессика сунула записку и розу в сумку и вышла наружу, все так же опустив голову.

Он тебя видит.

Значит, не показывай.

Что ты собираешься его достать.

Добравшись до Акерсгате, она как ни в чем не бывало подошла на ресепшен и громко спросила:

– Мне не приходила посылка?

– Нет, – ответила молодая блондинка.

Йессика прошептала:

– Послушай. Делай вид, что все нормально, хорошо?

Девушка округлила глаза.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что передала. Это очень важно. Найди какой-нибудь листок бумаги.

Та кивнула и вытащила блокнот с ручкой.

– Это для Холгера Мунка, отдел по расследованию убийств, улица Марибуэсгате, 13. Напиши: Камера хранения C1342. Он был там в течение последнего часа. Проверьте камеры наблюдения под потолком.

Блондинка почти незаметно кивнула.

– Спасибо. Если на мое имя что-то придет, дайте знать, – громко сказала Йессика.

И с бешено колотящимся сердцем направилась к лифту.

Миа Крюгер нащупала в рюкзаке наушники и поспешно надела их, пытаясь отгородиться от мира. От всех звуков. Пока другие девушки ее возраста слушали музыку, напевали и танцевали по улицам, она использовала наушники, чтобы заглушить шум. Казалось, ее чувства порой были обострены до предела, как будто воспринимали мир гораздо ярче, чем у других. Шипение люминесцентных ламп в потолке. Капли дождя, стучащие по подоконнику. Едва уловимый гул вентилятора, который она так и не смогла найти. Часы на стене показывали три минуты десятого – и тут ее словно ударило. Черт. Она забыла позвонить Сигрид. А ведь обещала себе. Каждый день. Поддерживать сестру. Хотя, наверное, с той все в порядке. По крайней мере, пару дней назад по телефону ее голос звучал вполне нормально. То место ведь совсем в стиле Сигрид. Природа, животные. О других в том центре Миа ничего не знала, но наверняка их объединяло одно. Все они наркоманы. Все они держались как могли. Миа скривилась, ей стало стыдно. Ненавидела это слово – «наркоман». Особенно в отношении Сигрид. Ее сестра обожала лошадей и игру в гандбол. У нее была самая добрая улыбка. И Сигрид всегда приходила на помощь. Героиновая зависимость?Еще хуже. Миа тихо выругалась. Прокляла того щуплого ублюдка, что затащил ее сестру в это болото. Маркус Скуг. Типа ее «парень». Сигрид всегда тянулась к тем, кто выглядел потерянным, кому нужна была помощь. Миа до сих пор не знала, как они познакомились, просто в какой-то момент на тумбочке рядом с кроватью появилась целая лента снимков из фотобудки.