Книга Разрушитель. Семейное дело, страница 21 – Александр Трогон

– Да бросьте! – неожиданно зло отозвался сидящий рядом Николай. – Через двенадцать часов мы и сами все узнаем.

– Могу сказать лишь одно, – доверительно сообщил окружившим его домочадцам Роман Витальевич. – Содержание завещания станет для большинства из присутствующих полнейшей неожиданностью.

Утро воскресенья выдалось солнечным и обещало чудесную летнюю погоду. По небу, отливающему чистейшей лазурью, плыли редкие белоснежные барашки облаков, подгоняемые легким дуновением теплого ветерка. Атмосферный фронт, накрывший дачный поселок прошлым вечером и принесший с собой грозу, пронесся дальше, оставив в память о себе раскисшую землю и обломанные ветви садовых деревьев.

Большой генеральский дом, пребывающий в сонной дреме, внезапно разбудили истошные женские вопли. Кричала Люся – младшая дочь Бориса Алексеевича.

Первой из гостевой комнаты первого этажа выбежала растрепанная Лиза. Девушка уже успела проснуться и валялась в кровати, наслаждаясь тишиной раннего утра.

Из приоткрывшейся двери ванной комнаты высунулась Ольга с полотенцем в руках.

Никита, спавший мертвецким сном, подскочил на диване и, едва успев натянуть на себя джинсы, выскочил в коридор, спросонья не понимая, что стряслось.

Вверху заскрипели половицы и послышались шаги на лестнице, ведущей вниз со второго этажа.

Дом окончательно проснулся и встревоженно загудел.

Уже через несколько минут все домочадцы кругом обступили рыдающую в коридоре Люсю, отчего все её лицо покрылось некрасивыми бордовыми пятнами. Мать Никиты вместе с Лизой попытались успокоить женщину. Приобняв Люсю за плечи, и бережно поддерживая под руку, они проводили ее на кухню, усадив на стул и налив воды из графина. Та приняла керамическую кружку трясущимися руками и сделала глоток. Артур протянул женщине бумажные салфетки. Люся автоматически взяла одну из них и по очереди промокнула уголки глаз.

– Да что случилось-то? – резковато потребовал объяснений спустившийся вниз позже всех Вячеслав.

– П-папа ум-мер, – заикаясь, прошептала Люся и снова заплакала.

Внезапно наступила гробовая тишина, нарушаемая только мерным тиканьем настенных часов.

– Как … умер? – прервал молчание Николай, недоуменно уставившись на сестру.

В ответ Люся сбивчиво рассказала, что в половину девятого утра она, как обычно, постучалась в спальню к отцу, чтобы дать ему ежедневное лекарство от сердца. Не услышав ответа, Люся тихо отворила дверь и зашла внутрь. Подойдя поближе, чтобы поставить стакан на низкую прикроватную тумбочку, она обнаружила Бориса Алексеевича, неподвижно лежащим в постели. Застывшее лицо старика было перекошено от страха, а рука накрепковцепилась в отвернутый уголок одеяла. Остекленевший взгляд уставился в приоткрытое окно. Крик ужаса непроизвольно вырвался у Люси из груди, переполошив весь дом.

Терпеливо дослушав объяснения сестры до конца, Вячеслав решительной походкой направился в комнату генерала. За ним, помешкав, проследовал Николай. Вскоре в спальне было не протолкнуться. Все сгрудились вокруг мертвого тела, тихо перешептываясь между собой.

Осмотрев тело и убедившись в отсутствии пульса, Вячеслав Вершинин, как опытный врач, констатировал смерть, предположительно от обширного инфаркта.

Иван Иваныч печально вглядывался в черты лица старого друга, искаженные отвратительной предсмертной гримасой. Его охватило щемящее чувство глубокого сожаления, что вместе с Борисом Алексеевичем безвозвратно уходит целая эпоха. Старик, забыв былые обиды, расставался с важной частью своего прошлого. Подойдя поближе, чтобы проститься с товарищем, Иван Иваныч невольно обратил внимание, что взгляд генерала направлен в сторону приоткрытого окна.