Книга Посмотри в ее глаза, страница 89 – Людмила Мартова

Бортников сжал кулаки и шагнул вперед, словно хотел ее ударить. Саша моментально встал между ним и Катей, заслонил ее своими широкими плечами.

– Но-но-но, потише.

Тимофей поник, словно из него выпустили весь воздух.

– Это чушь и бред, – сказал он твердо. – Все, что ты тут наговорила, – это чушь и бред. И ты обязательно это поймешь. Только будет уже поздно.

Он повернулся к Евгению Макарову:

– Я могу идти? Или вы собираетесь меня задержать на основании таких «железобетонных» улик?

– Идите, – помолчав, ответил подполковник. – Но из Излук я вас попрошу не уезжать.

– Да я и не собирался, – сухо ответил Бортников и вышел из дома, напоследок хорошенько шарахнув дверью.

* * *

Татьяна Михайловна оказалась права. Светлана отравилась лекарственным препаратом бензодиазепинового ряда. Остатки растворенных таблеток нашли в невымытом, по счастливой случайности, графине с морсом. Препарат, содержащийся там в огромном количестве, назывался «лоразепам», и для него, к счастью, существовал специфический антидот, который врачи ввели Светлане, боровшейся сейчас в больнице за жизнь.

К сожалению, антидот ввели достаточно поздно, но, с другой стороны, из-за приема антибиотиков Светлана не пила спиртное, усиливающее действие лекарства, а потому врачи, хотя и не давали никаких прогнозов, но все-таки проявляли сдержанный оптимизм.

Кате очень хотелось, чтобы Светлана выжила, потому что она чувствовала себя виноватой в том, что произошло. Отрава в графине с морсом предназначалась ей, Светлана выпила его по ошибке и лежала сейчас в реанимации вместо нее.

– Что за глупости? – сердито спросила Татьяна Михайловна, когда Катя озвучила свои мысли. – Я, например, очень рада, что не ты выпила этот дурацкий морс.

– А кто его варил? – спросил Евгений Макаров.

– Я, – отозвалась Женя. – Мы всегда варим морс, когда кто-то болеет. Я сварила его сразу после того, как Катю ударили по голове, и принесла в ее комнату.

– Вы его пили?

– Да, – кивнула Катя. – Сразу выпила стакан и утром еще половину.

– А допивать почему не стали?

– Не хотела. Утром я спустилась вниз, а графин остался стоять в моей комнате.

– И больше из него никто не пил?

Катя хотела ответить отрицательно, но замерла, вспомнив.

– Пил, – медленно сказала она. – Точнее, пила. Утром ко мне в комнату приходила Клавдия Левшина. Просила не писать заявление на ее сына. Уверяла, что он никому не может причинить зла. Кстати, жизнь еще раз подтвердила, что она не права. Вчера у дома Павла и Светланы Левшин снова попробовал на меня напасть.

– Попробовал? И что же ему помешало?

– Его остановил Василь… Василий Васильевич…

– А, Головачев, – понимающе кивнул Макаров-младший. – Как же это так получается, что он все время вас спасает?

– Ну, так и получается, – вздохнула Катя.

– Вернемся к Клавдии Левшиной.

– Да. Она волновалась за сына, и ей стало плохо, она попросила разрешения выпить морса, и я позволила, конечно.

– А кто-нибудь ее после этого видел? – вкрадчиво спросил полицейский.

Все ошарашенно молчали. Только еще одной жертвы им в Излуках не хватало.

– Я видела в окно, как Левшина разговаривала с высоким пожилым мужчиной. Я решила, что это дедушка пропавшей Лизы. Иван Петрович.

– Решили?

– Я же его никогда не видела. Но, думаю, это был он.