Книга Посмотри в ее глаза, страница 114 – Людмила Мартова

– Почувствовал вкус крови, – тихо добавил Даня.

– А я Костика так боялась. – Слезы оказались близко и хлынули мгновенно, оставляя на Катиных щеках соленые дорожки. – Он очень меня напугал, тогда, на дороге, и потом, у дома Павла и Светланы. А теперь я думаю, вдруг он не хотел причинить мне вред. Вдруг, наоборот, хотел о чем-то предупредить. Зачем-то он мне дал эту железку.

– Какую железку? – спросил Даня.

– Сейчас покажу. Я взяла ее с собой, хотя у полиции она никакого интереса не вызвала.

Катя сбегала в отведенную ей комнату, принесла тот металлический жетон, на котором сквозь слой царапин и грязи читалась фамилия «Корнѣевъ».

– Евгений Михайлович сказал, что это вряд ли имеет отношение к делу, – сказала она, протягивая жетон Дане. – Но я почему-то его не выбросила.

– Думаю, после убийства Левшина Евгений Михайлович пересмотрит свое мнение, – покачала головой Елена. – Теперь к делу может иметь отношение буквально все.

Еропкин взял протянутый ему жетон. Тимофей Бортников тоже подошел ближе.

– Это амбарная табличка, – сказал Даня, осмотрев находку. – В старину на амбарах вешали металлические таблички, которые выполняли различные функции. Например, позволяли определить номер или название амбара, особенно если в хозяйстве имелось несколько подобных построек. Бывали таблички с различными оберегами, которые, по поверьям, защищали содержимое амбара от порчи или краж, а то, что мы держим в руках, не что иное, как информационная шильда с указанием владельца. Таблички изготавливали из чугуна, меди, стали или, как в нашем случае, латуни.

– Значит, Корнеев – это фамилия владельца амбара, – догадалась Катя.

– Да, до революции в Излуках жила семья зажиточных крестьян Корнеевых. Им принадлежала довольно большая территория, чуть в стороне от всех остальных домов. Примерно там, где сейчас построена коттеджная часть поселка. Во времена раскулачивания корнеевские дома, а их было несколько, так как семья большая, а также все хозяйственные постройки, сожгли. Остался только один амбар, да и тот разрушенный. Его потом выделили какой-то бедняцкой семье.

– И откуда ты все это знаешь? – Елена Беседина с любовью смотрела на своего друга детства. – Сколько лет тебя знаю, а ты все не перестаешь меня удивлять.

– Просто я любопытный. – Даня рассмеялся. – И интересуюсь историей того места, где провел чуть ли не всю свою жизнь. А потому знаю, что тот единственный уцелевший дом несколько раз переходил из рук в руки. Последние хозяева его изрядно перестроили, хотя и не весь. Денег не хватило. А сейчас он вообще сдается.

– Погодите, – Катю снова пробрал мороз. – Получается, что дом Корнеевых – это именно тот, который снимает Василь?

– Василь! – пробормотал Тимофей Бортников с какой-то странной интонацией.

– Василий Васильевич Головачев, – покраснев, поправилась Катя. – Художник.

Ворох мыслей взметнулся у нее в голове. От этих мыслей ее кидало то в жар, то в холод. Страшные подозрения терзали ее. Слишком много совпадений, слишком много. Но она не может сейчас высказать их вслух. Она уже один раз облыжно обвинила человека в том, что он ударил ее по голове. Да, она, Катя Ильинская, повесила на Тимофея Бортникова всех собак только на том основании, что ей что-то там показалось. Она не может поступить так во второй раз, тем более в отношении Василя. Она сама сначала должна все хорошенько обдумать. Во всем разобраться.